Russian Women Magazine
Russian women logo
banner
НА ГЛАВНУЮ НОВЫЕ СТАТЬИ КАРЬЕРА КАРТА САЙТА КОНТАКТЫ

Работа в американском офисе

Мушиное счастье

1.

Чтобы полноценно вжиться в другое общество необходимо найти работу. И если можно -  поприличнее. Именно тогда проникаешься чужим духом, когда становишься деталькой общей системы.  Вслед за трудоустройством тянутся другие необходимые ниточки, обволакивающие паутиной социальности,  - страховки, банковские счета, кредитная история, трудовой стаж, и что еще? Ах да – контакты и референсы. То, без чего наша мушиная жизнь не становится человеческой.  Каждая душа обязана трудиться!

Вот эта обязательность и принуждает нас колготиться в поисках своего паука, простите, места на земле. Черное и мохнатое чувство подталкивает изнутри – ищи работу! Не не эту! Ту! Не с такой зарплатой! С другой! Получше! И чтобы коллеги были поприличнее! Часы работы порегулярнее! Чтобы начальник не был мымрой! Или хотя бы не зверем.

Самосохранение работает исправно – сотрудники летают роем из отдела в отдел, из департамента в департамент, из одной конторы в другую, вид сохраняется, система остается. Опыт и образование ценятся везде, а без человеческих качеств никуда. Личное обаяние открывает двери, а нужные знакомства служат альпенштоками на пути в карьерные вершины.

Впадины тоже случаются. Куда проваливаются без страховок, застревая под льдистыми наростами моментально вспухнувших счетов, и где только собственное эхо является откликом на рассылаемые в бесконечную пустоту резюме-ме-ме-ме...

Взблеяв агнецом, взлягнув копытцом, преодолеваешь обреченность на заклание – я не жертва! Сила выживания заложена слишком глубоко, и выслушав сказочку о том, как «муха шла-шла и копеечку нашла», гордо заявляешь: Я не муха! Я человек! И кидаешься на поиски работы с зарплатой в долларах.

2.

Вставать в ранний час в Америке много легче. Солнце пробивается сквозь светло-синие шторы, и проезжающие за окном машины соседей напоминают, что наступила рабочая неделя. Дожидаешься трезвона цифрового будильника, который запрограммирован на определенный час, щелкаешь по тумблеру и лежишь еще пару минут, наслаждаясь остатками сна. Слышно, как муж собирает своих детей в школу –  их трое, и к тому моменту, когда мне выезжать на работу, они усаживаются в желтые школьные автобусы и отбывают в школы. Я сползаю с нашей королевского размера кровати и мягко топаю по ковролину в ванную, которая находится тут же, в мастер-спальне. Вырезанное окно в покатой крыше пропускает достаточно света, чтобы начать утренний туалет. Душ по утрам я терпеть не могу – сибирская привычка, когда постоянно существует риск подхватить простуду на невысохшее тело, и любимое занятие – валяться в горячей ванне часами. Но это вечером. Тогда же готовлю одежду для очередного рабочего дня, чтобы не метаться в поисках подходящей блузки утром, когда каждая минута драгоценна. Через пятнадцать минут я одеваюсь как полагается рабочей леди – юбка чуть ниже колена, минимум украшений, удобные туфли. Немного макияжу, чтобы выглядеть чуть отстраненно, но лицо берегу от излишнего - как-никак в офисе проводишь полный рабочий день. Муж поднимается наверх – проверить, встала ли. Это моя первая рабочая неделя, и он беспокоится, смогу ли преодолеть искушение проспать. Могу – сказывается многолетний опыт работы и не в таких условиях, когда выживать приходилось при отсутствии горяей воды и электричества, усугубленными коротким световым днем. Мрак, одним словом.

По пути вниз успеваю заскочить в собственный офис, не сумев зато преодолеть искушения проверить почту. Монитор зажигается быстро – щелк по кнопке, тут же оконные шторки за шнур -  в сторону. Есть лишние пять минут, когда наскоро прочитываешь накопившееся за ночь и-мейлы, откладывая ответы на вечер, – и спускаешься в кухню. Пахнет свежесваренным кофе, птичья трель за окном – хорошо! Денек расцветает прямо на глазах за высоким французским окном, и весело думать, что вот-вот наступит весна, когда распустятся мои розы, высаженные осенью вдоль задней стороны гаража, сразу по левую сторону от лестницы, ведущей к бассейну.

Муж ставит перед носом кружку с горячим кофе и сливками, и уже не спрашивает сколько сахару. Мы живем вместе достаточно долго, чтобы изучить этот вопрос досконально. Ему всегда одну, мне – две. Моя сумочка на столе, в ней губная помада и зеркальце, сувенир из России, сотовый телефон и записная книжка. Ключей от машины не видно. Оказывается, он уже завел машину. – У меня есть еще десять минут! – твердо заявляю, и отпиваю из кружки, стараясь не отводить глаз от настенных круглых часов. Какая все же это была хорошая идея – купить такие часы, и повесить их так, чтобы видно было время, когда сидишь за столом. – Не забудь свой ланч! – говорит муж и пододвигает коричневый бумажный пакетик, в который он уже положил сэндвич с курицей и салатом, йогурт и веточку винограда, завернутую в пластиковый прозрачный пакетик. Торопит меня – как будто я не знаю, что опаздывать нехорошо, но что поделать, если есть неуставное правило не являться раньше начальника, чтобы не смущать своим ожиданием перед дверью – ключи от офиса мне должны вот-вот сделать. Так что тяну еще немного время, потом не выдерживаю, переливаю остатки кофе в пластиковую кружку с плотной крышкой, и чмокнув супруга в бороду, вылетаю через гараж  к машине, которая урчит, поджидая хозяйку.

Я люблю свой «Олдсмобил»,  как впрочем и все американские модели. Хотя в местной прессе активно дискутируется тема принадлежности «Тойоты» к американской автомобилестроению, мне  все же ближе такие исконно американские стиляги как «Бьюик», «Понтиак» и иже с ними. Простые такие ребята, которые знают, что делают. Сумка летит на соседнее рядом с водительским сидение, кружка плавно вписывается в специальный амортизирующий подстаканник, расположенный как раз между ними, и переключив передачу, глянув по сторонам, съезжаю с драйввея задом, выруливая между кадками с японскими деревцами, и разворачивая машину в сторону колледжа - на юг-восток. Передние колеса, мягко спрыгнув с драйввея, дают знать, что пора переключать на вперед, одновременно нажимая на тормоз, – и полный ход, на работу!

Выехав из уютного зеленого коммюнити, попадаешь на средней скорости дорогу, где все толпятся, сдерживаемые бесконечными знаками с ограничениями скорости и светофорами. Но привычка к вежливости и уважение к человеческим правам регулируют процесс, и выстроившись в цепочку, авто плавно протекают через пригородный американский среднестатистический городок, застроенным страшно давно по местным меркам – где-то полвека назад. Банк, один, другой, рядом магазинчик, за ним газозаправка, окруженная офисными зданиями – все вдоль дороги. Немного дольше тянется забор, за которым расположился красивый парк, в глубине которого виднеется богатая усадьба – даже не стоит надеяться когда-то поглядеть вблизи, это частное владение местной телевизионной звезды.

Школа начинается открытым стадионом, потом  парковка с тачками, такого же непотребного вида, как их хозяева-тинейджеры, и пора сворачивать в красивую, но страшно узкую улочку, которая выведет к хайвею. А пока наслаждаешься видом высоченных, с искривленными ветвями, деревьев, нависшими над автомобилями, уткнувшихся и подталкивающих друг друга в зад. Тут же домики, такие старые, что при них нет даже гаража. Любоваться стариной больше некогда, надо успеть вырулить из тесного проулка, и улучив момент, переждав на светофоре, выскочить на хайвей. Главное – сразу набрать скорость. Для того такая дорога спроектирована, чтобы все могли быстро куда-то доехать. Порой мне кажется, что основная жизнь американцев происходит именно в пути – пожевали, тут же хлебнули кофе, женская особа за рулем «фольксвагена»-букашки быстро глянула в зеркальце, перемигнулись с водилой соседнего «форда»-трака – все, родилась новая семья, и кто-то уже летит на открытом джипе-«вранглере», либо изящно скользит на «ниссане». Как это там - давай сделаем это по-быстрому?

Ну вот и поворот на Колледж парквей, куда стремятся ранние студенты и сотрудники, гордые выбором парковки, – основная масса хлынет через час, к девяти, когда будет не пробиться, и надо кружить вокруг, выслеживая удачу. Кампус состоит из нескольких не очень высоких кирпичных зданий, между которыми удобно расположены переходы. Архитектурная сдержанность разбавлена скамейками там-сям и детской площадкой. В одном из зданий – детский сад.

Ткнув «Олдсмобил» в бордюр, выбираюсь наружу, ухватив еще немного солнечных лучей по пути в свое здание. Дверь тяжело захлапывается, отрезая внешний мир ровно на восемь часов. Но эта мысль приходит потом, а пока радостно здороваешься с координатором проекта, или по-нашему директором, который вскакивает в здание с другой стороны, в проходную дверь. Наш офис непосредственно расположен на втором этаже. И хотя стены увешаны разноцветными картинками и в коридоре стоят живые цветы, атмосфера такой же затхлости, как когда-то в бухгатлерской конторе советских времен, где когда-то работала моя мама. Только вместо тяжелых с синими переплетами гроссбухов – папки с прозрачными файлами, счетов – компьютеры, деревянных стульев – кресла на крутящихся ножках.

У меня есть ровно час до прихода непосредственной начальницы-филлипинки. Говорит она по-английски правильно, но страшно занудно. Гораздо веселее слушать сотрудников, многие учителя по совместительству, чей английский – родной. Первое, что они делают, придя на работу – кидаются к компьютерам. Меня это страшно удивляет – как можно начать работать без обсуждения свежих новостей под чашку кофе. Но похоже для американцев работа – волк, и может удрать в любой момент, как зачастую и случается. Кофе пьют без разговоров. Приходится проверять собственную почту еще на раз с озабоченным видом, пока наконец рядом не плюхается пачка регистрационных форм, которые и есть настоящая работа. Деваться некуда – приходится заносить в банк данных экзотические фамилии, с трудом разбирая каракули студентов-иностранцев, прибывающих и прибывающих из разных мест в Америку. В основном это Китай. Скоро я научусь говорить бегло по-китайски, по крайней мере основные фамилии я уже выучила – Ким, Ли, Чанг, Чунг, Чо, Чинг. Особая группа – испаноговорящие. Хернандез, Мернандез, Куарераз. А какие имена! Ансельмо, Кармелита, Родриго, Хуан и Розита. Все остальные – бледная немочь по сравнению. Орлова и Георгиев в латинской транслитерации воспринимаются тоже экзотически. Фуууу....

Моя должность называется программный ассистент. И я есть та самая деталька большого офисного сообщества, расплодившегося на небольшой закнутой территории, называющейся Департамент Английского Языка как Второго. Наша миссия страшно важная – мы те самые ворота, через которые вливаются новые стройные ряды иммигрантов, так или иначе вынужденные изучать язык страны, куда они попали. Кстати, террористы, учинившие национальную трагедию 11 сентября, прибыли по студенческим визам. Звонит телефон: - Алле! Я звоню из Китая, хочу продолжить изучение английского языка. Что мне нужно для оформления студенческой визы? Приходится объяснять. Не будешь же спрашивать, что у него на самом деле на уме, и как он будет провозить пакеты с биооружием. Как оказывается, тут все просто. Мне бы вот не пришло в голову вот так позвонить в какой-нибудь американский колледж из Сибири. Пришлось выходить замуж.

Начальница-филлипинка тоже замужем за американцем, и это нас сближает. Обе иностранки, обе жены. – А тебе муж ланч делает по утрам? – Да, конечно. Потом говорим про языки – оказывается, ее муж владеет филлипинским лучше, чем мой – русским. Мне немного завидно. Ну да и мой английский не столь хорош как у начальницы. Небольшая, со смуглой кожей и темными волосами, некрасивая, она двигается мягко и говорит очень спокойно. Звук голоса усыпляет и вздрагиваешь оттого, что ничего не понял из объяснений. Нужно просто нажать здесь и здесь, появится вот это и это. Пробел, заглавная буква, ввод. Да, натуру не изменишь...

Незаметно подкрадывается время ланча. Его можно использовать вместо завтрака. У тебя есть пятнадцать минут утром и пятнадцать минут в обед. Если уходишь на час из офиса, это время не оплачивают. Меркантильные америкосы считают баксы ежечасно. И принято интересоваться зарплатой не за месяц, а в час. Остальное – дело калькулятора. Какая точность. Платят, правда, тоже точно - каждые две недели. Аванс не дают, лишь то, что внес в тайм-лист. Его заполняешь сам – и бухгалтер на такой доверительной основе сначала начисляет, потом вычитает. Налоги составляют одну четвертую заработанного. Лучше об этом не думать. В соседней комнате громко разговаривают: - Нет, вы представляете, республиканцы что предложили... - А вот демократы... В сказке про Гулливера были остроконечники и тупоконечники – сатира в те времена, так они постоянно дрались. Америка еще существует за счет баланса.

- Мужу бы позвонить, - думается последние два часа под мерный стук клавиш. Но голову отвести от монитора невозможно, к тому же телефон звонит с регулярной частотой и приходится практиковать свой английский на тех, у кого он еще хуже. Забыла нажать на «hold» и сделали замечание – студенты не должны слышать, о чем говорят в офисе. А они такие забавные – как дети, даже если это чьи-то отцы. Одна южноамериканка привела отца – определили в класс Начальный Английский. Юная полячка тараторит без умолку – никак не удается найти компромисс между работой и основной учебой, а ей так хочется взять класс Разговорный Английский. У нее диплом физика.

Начинаю ходить в туалет чаще, чем хочется. Одежда становится тесной. Мытье рук уже не освежает. Устала так, что закрываю глаза, пока никто не видит, и вздрагиваю от звука приближающихся шагов. – Привет, как ты? – Все ОК, спасибо. Народу настолько много, что за неделю так не смогла понять, сколько же всего трудится на поприще просвещения иностранцев английским. Короткие диалоги, случающиеся в переходных помещениях – туалетной комнате, копировальной и коридорчике, вспыхивают как искры при столкновении сотрудников и освежают потускневший мозг. - Нет, наверное, не стоило мне идти на эту работу, - вползает мысль-предательница, которую тут же душишь петлей-рогаткой. Где же еще тебе делать карьеру, как не среди людей, чей опыт и образование призваны помогать таким как ты? Да и все такие милые... Хоть и работают. Ну сколько же можно работать? По крайней мере еще часа два.

Время замедляется, и делать уже ничего не хочется, но занять пустоту нечем. Разговоры отнимают еще больше сил, и тому типу за столом  в углу я лучше принесу свой опус на английском, чем буду еще пытаться что-то рассказать так же небрежно, как ему удается на родном. Вы бы мой русский послушали! Шанс предоставился неожиданно, когда забежала очередная училка с восторженным глазами, оказавшаяся милой петербуржанкой Ольгой. И она туда же – преподает английский. По-русски говорить откладываем, обменявшись телефонами, ей нужно бежать – ее ждет муж, он англичанин, принявший американское гражданство. Вот дурак. Или им только без виз можно посещать друг друга?

Думать некогда, день на исходе, компьютер можно не выключать, приходит другая смена. Офис работает до восьми вечера. Все на благо человека, а может потому, что многие студенты работают днем. И ровно за две минуты ухватив поникшее пальто  с вешалки, под которой сгрудились коробки с офисной бумагой, забыв накрасить губы, отвешиваю традиционное «До завтра!», бегу.

Л. Берловска, февраль 2004 Прочитать об авторе

НА ГЛАВНУЮ НОВЫЕ СТАТЬИ КАРЬЕРА КАРТА САЙТА КОНТАКТЫ

За содержание рекламы редакция ответственности не несёт. Рукописи не возвращаются и не реценцируются. Мнения редакции и авторов могут не совпадать. Использование материалов только с разрешения редакции.

Copyright © 2001-2007 RussianWomenMagazine.com All Rights Reserved.