Russian Women Magazine
Russian women logo
banner
НА ГЛАВНУЮ НОВЫЕ СТАТЬИ ВСЕ СТАТЬИ НА ЭТУ ТЕМУ КАРТА САЙТА КОНТАКТЫ

Образование детей в разнорасовых семьях

Взрослые и дети: конфликт или гармония?

Наталия Крылова

Практически все наши информанты оказались достаточно осведомленными о своей родословной, об историях своих семей, по крайней мере на уровне знаний о ранних - добрачных и раннесемейных - этапах жизни матерей и отцов. Многие знают, например (разумеется, со слов самих родителей или ближайших родственников и друзей семьи), как и где знакомились их родители, как получали советское высшее образование их отцы-африканцы, знакомы с этапами формирования их профессиональных карьер и охотно делятся ими. Патрик называет себя “ребенком “первых когорт” женщин, которые приезжали с мужьями в Африку на постоянное место жительства. “Это был конец 60-х годов... Вообще же это была первая советско-гвинейская свадьба. Ее даже сняли на кинокамеру, хотя в то время это было редкостью. В начале 1966 года отец улетел в Гвинею. Мама в октябре уехала за ним. Они жили в Лесной Гвинее. Папа был одним из первых специалистов, подготовленных для Гвинеи в СССР. Пожалуй, он вообще был одним из первых африканских студентов в России, поскольку приехал в Москву в 1959 году в первом наборе студентов” (Патрик напоминает, что Гвинея в 1958 году получила независимость и сразу же обратилась за помощью к социалистическим странам).

Некоторые из них (Патрик, Анжелика) декорируют свои рассказы описанием наиболее значимых исторических событий, на фоне которых складывались гражданские и профессиональные судьбы родителей. Например, особенностями внутриполитических ситуаций на родине отцов: у отца Патрика это связано с политическим кризисом в Гвинее конца 70-х годов, когда отец вынужден был покинуть родину и скитаться сначала по Европе, потом кочевать в поисках работы по соседним африканским странам; отец Анжелики как дипломатический чиновник, подчинялся режиму жизни министерства иностранных дел своей родины, постоянно находясь в длительных служебных командировках за рубежом - в Англии, Гвинее и т.д.

Родитель Нади-Эсперанс, сын военного министра своей страны, напротив, политически и экономически свободен в своих перемещениях и продолжительное время ищет по миру (благо, для этого у его семьи были финансовые возможности) свою alma mater и, в конце концов, находит ее в Советском Союзе (правда, это вынужденный шаг, поскольку для осуществления дальнейших образовательных экспериментов у него кончились средства, а в Советском Союзе тогда он мог получить высшее образование бесплатно). Сознательно формировал, по словам Наташи, свою карьеру преподавателя марксистско-ленинской философии в Советском Союзе ее отец-эфиоп. О том, где и какое высшее образование получал отец, знает из рассказов матери и бабушки Самсон и Наташа.

Это знание - часть семейного наследия, в какой бы эмоциональной тональности или полумифологизированной форме оно ни воспроизводилось, оно незыблемо, авторитетно, а потому доступно для знания и опыта последующего поколения. Кроме того, повествуя о родителях не только как о членах своих кровных семей, но и как о гражданах, информанты как бы размещают свои рассказы в более общем контексте истории и идеологии страны в целом, реализуя тем самым стратегию исследования опыта отдельной личности как части культурно-исторического целого. В передаче этих знаний немалую роль, как правило, играет мать как носительница поныне сохраняющегося, как мы уже говорили, в нашей стране престижа (если не культа) высшего образования.

Что же касается самих отцов (особенно тех из них, кто входил в первые отряды студентов-африканцев, обучавшихся в СССР), то все они в той или иной степени реализовались как специалисты, учитывая конкретную социально-экономическую и политическую ситуацию на своей Родине и особенности отношения к советскому диплому на разных этапах ее развития. В связи с этим заметим, что далеко не для каждого из них образование в Советском Союзе оказывалось высшим жизненным благом. Некоторые из них (отец Анжелы; Ахмед, отец Нади) проделали этот шаг вынуждено или (отец Патрика; муж Любови) позже пытались или должны были получать дополнительное образование на Западе, чтобы обеспечить собственный профессиональный рост у себя на родине.

В то же время не следует забывать, что так или иначе, все эти люди - составные части, элементы огромного крупномасштабного многолетнего международного образовательного эксперимента, который ставило наше социалистическое государство, укрепляя свои стратегические, экономические, культурные, социальные связи с развивающимся миром во второй половине ХХ столетия.

* * *

Как влияет образовательный уровень и профессиональный статус отца (и матери) на темпы и процессы социализации ребенка-метиса? Н. Смелзер и другие зарубежные авторы (работавшие по преимуществу с итальянскими и афро-американскими контингентами) в связи с этим обращают внимание на обусловленность различного отношения к обсуждаемой здесь проблеме принадлежностью к общественным классам, которые представляют родителями.

При этом исследователями подчеркивается, что процесс отделения от кровной семьи в низших социальных слоях происходит раньше и резче, чем в высших; в группах с более высоким достатком материальная эмансипация обычно наступает значительно позже психосоцальной и во многом независимо от нее. Наконец, процесс отделения от семьи создает особенно много проблем для молодых людей, оторванных школьным или профессиональным образованием от социально-культурого слоя своих родителей .

Проинтервьюированные нами молодые люди в основном представляют собой выходцев из семей, принадлежащих в социальной структуре современного африканского общества к понятию средний класс, в России - это преимущественно дети из семей научной, инженерно-технической интеллигенции, государственных служащих, военных. Практически все матери опрошенных детей-метисов также имели высшее или среднее специальное образование, некоторые из них работали в африканских странах врачами, педагогами.

Влияние родителей на формирование социальной и профессиональной ориентации молодого человека, а в более широком смысле - воздействие на выбор им своего жизненного пути - факт несомненный и социологами много раз доказанный . Поэтому, не останавливаясь подробнее на очевидном для исследователей, укажем, что социально-экономический статус исследуемого здесь типа семьи также порождает соответствующие социальные амбиции и ожидания, связанные с профессиональным будущим ребенка. Из данных наших опросов следует, что на вопрос: “Каким бы Вы хотели видеть будущее Ваших детей?”, подавляющее число опрошенных (81,1% и 79,6%) ответило, что это должна быть учеба в вузе или университете. То есть налицо стремление воспроизвести собственную (или отцовскую, или общесемейную) модель, даже если она и не столь перспективна, сколь была у родителей.

Этот инерционный эффект мы связываем как с сохранившейся и вывезенной женщиной еще из дома общей ценностью высшего образования как реального пути проникновения в новую социальную страту, так и со вполне коньюнктурной (до недавнего времени) попыткой его получения ребенком через российские общественные структуры и организации, которые были призваны в том числе опекать детей от подобных браков путем предоставления им льгот, квот и прочих преимуществ в получении бесплатного высшего образования (Ассоциация “Родина”, квоты различных общественных неправительственных организаций типа Комитета молодежных организаций СССР, ЦК ВЛКСМ, Комитета советских женщин, ВЦСПС и пр.)

О желаемой возможности работы своего ребенка в частном секторе заявили в 1994 году 33,5%, в 2000 году – 30,7%. В госсекторе - 6,6% и 9,2%. Примечательно, что перспектива для ребенка заняться фермерством на таком сельскохозяйственном континенте, как Африка, не вызвала отклика ни у одной из опрошенных живущих там русских женщин. Наконец, комбинацию обучения в вузе с работой в частном бизнесе как желаемое сочетание отметили соответственно 17,5% и 12,7% и учебу с последующей службой в госучреждении - 3,8% и 5,1%.

Кроме желаемых перспектив для своих чад из расово-смешанных браков на местах складываются и вполне реальные: наши наблюдатели из дипломатического корпуса, аккредитованного в Нигерии, отмечают, что в исследуемой нами среде (точнее, в наиболее обеспеченной ее части) наметилась тенденция отправлять своих детей на учебу за границу, в основном в страны Западной Европы , воспроизводя таким образом модель образования, популярную в наиболее элитарной части населения континента еще с колониальных времен . Об этом же говорили исследователи, работавшие в Танзании и Кении.
Иначе говоря, здесь мы сталкиваемся с синдромом советского “качества” воспитания, также способствующим укреплению в расово-смешанных русско-африканских семьях тенденций ко взращиванию реально “качественного” потомства.

В критерии современного качества включаются как обязательные образовательные характеристики и самого ребенка. В исследуемых нами случаях практически все информанты (пожалуй, за исключением детей Веры и Любы, да и потому, что они пока не достигли школьного возраста) успешно преодолели (или еще преодолевают) - за рубежом или в России - среднюю образовательную ступень, получили высшее образование в России или планируют его приобретение.

Патрик, закончивший в 1988 году дакарский колледж, сейчас он аспирант одного из московских вузов; Антон - дипломированный специалист-медик, защитивший кандидатскую диссертацию. Старший сын Любови, четырнадцатилетний Поль, получавший до недавнего времени среднее образование в браззавильском лицее, работающем по французским образовательным программам, знает 4 языка. “Сейчас в Москве он учится в двух школах: в русской вместе со своими бывшими одноклассниками (так вот повезло ему!), по субботам и воскресеньям мы сидим и делаем контрольные работы для заочного колледжа во Франции. В этом году он должен был бы его закончить”. Строго говоря, его можно было бы завершить и при посольстве Франции в РФ, но здесь есть свои сложности и поэтому Любовь решила, что ее сын закончит ее в будущем году в Браззавиле. Кроме того, есть еще один немаловажный - экономический - аргумент: в Браззавиле это будет стоить много дешевле: здесь - порядка 2000 франков, а в Конго - 200 - в десять раз дешевле!

У Любы также весьма оптимистические взгляды на образовательное будущее своего двухлетнего сына: “Сейчас он еще маленький, сейчас еще непонятно, что он говорит, но во-первых, когда он у меня один в комнате ходит, он у меня слушает “Маленького принца” по-французски. Ну, ему очень нравится. Потом немецкий я учила, он все у меня тоже слушал. Английский - без проблем. Я смотрю, он способный, настойчивый... Так как у нас во второй комнате живут сомалийцы ... они стали с ним разговаривать на сомали.”

О возможностях Гизеллы и Марьяны в этом плане также можно говорить многое: в семье сама Наталия несет общие воспитательные, музейные, языковые (она - преподаватель английского языка в одной из московских школ) функции. “В музыкальной школе я учусь (это - их бабушка, Светлана Иосифовна - Н.К.). Тетя (Виктория, сестра бабушки - Н.К.) - литература, ботаника, природоведение, химия, математика, москвоведение, отечественная история”. Иначе говоря, эти дети, по современным меркам столичного общеобразовательного курса, получают более чем полноценное домашнее образование (и это с учетом обычных ныне сложностей со школьным преподавательским составом в России, с недельными перебоями в преподавании отдельных школьных дисциплин и т.п.)

Наблюдения, проведенные в фонде «МЕТИС», показали также, что значительно труднее в этом плане приходится женщинам, без участия мужа пытающимся обеспечить своему ребенку-метису возможность получить совокупно недешевое современное школьное образование, требующее к тому же от матери больших временных и интеллектуальных затрат. Тем не менее, большинство матерей-одиночек идет на это, не считаясь со временем и средствами.

Столь серьезный акцент на образовательную социализацию ребенка-метиса можно попытаться объяснить сохраняющимся в сознании их русских матерей стереотипом высшего (читай: наиболее качественного и перспективного) образования как главной движущей силы в его последующих социальных передвижениях. В этом плане еще одним весьма характерным примером «крайней» для матери ситуации с образованием ее ребенка стал сюжет о Светлане, рассказанный Кристиной: «в общем-то она (Светлана – Н.К.) получает еще меньше, чем Лена, имея троих детей. Они у ней, вот говорю, распиханы по всей стране, в самых дешевых учебных заведениях. Без образования вообще нельзя! Это немыслимо – это как на улицу без трусов выйти, понимаешь? Качество какое? Это то же, если я сейчас тебя начну, французскому языку буду учить. Вот как ты его выучишь, если я кроме «месье» и «пардон мадам», не знаю ничего? А я тебя буду учить французскому языку ... Вот поэтому очень много частных школ, которые дешевле, чем государственные. Образование там платное, вообще, с самого начала. И причем надо форму еще покупать. Каждая школа имеет свою форму, свой значок разных цветов...»

Своеобразно (но вполне коньюнктурно соединяя ценность высшего образования в традициях советского сознания женщины, социально-психологически и экономически благополучно прожившей с семьей 20 лет в Африке) итожит эту мысль Любовь: “Мы хотим, чтобы сын получил высшее образование. Но все зависит от того, насколько семья подготовлена для этого финансово. Если бы были очень хорошо, то, конечно, не в Москве”. Но если так все же получится, то “я бы своего сына прислала учиться сюда, как конголезца”.

В отличие от своих отцов, дети-метисы менее маневренны в отношении выбора своего дальнейшего образования. Все они по разным причинам (кто, как Анжелика, интеллектуально готов к получению высшего экономического образования в Англии, но для этого в семье нет средств; кто, как Патрик, по патриотическим и одновременно бытовым соображениям учился в Москве; кто, как Наташа, изначально был лишен такой возможности, cызмальства воспитываясь в России) обучались в нашей стране. Среднее образование в комбинированном - франко-конголезско-российском варианте - получает Поль, старший сын Любови. Каковы последствия этой комбинации для интеллектуальной и психологической сторон развития личности конкретного подростка, мы рассмотрим ниже.

Пока же отметим, что отчетливой траектории профессиональной межпоколенческой преемственности между отцами-африканцами и их детьми-метисами не выстраивается. Практически никто из проинтервьюированных нами лиц не последовал - ни по велению сердца, ни из коньюнктурных соображений, ни из в связи с таким понятием, как “семейная профессия” – за отцом в выборе деятельности. Вероятно, это сопряжено со множеством причин, прямо и косвенно связанных как с особенностями (не только образовательной, но и общей внутренней) политики родины отца в период его формирования как специалиста, так и со спецификой существования созданной им позже расово-смешанной семьи во всей совокупности элементов и характеристик, ей присущих.

Кстати, для некоторых из наших информантов возвращение (вынужденное - война, развод родителей или заранее спланированное семьей продолжение учебы ребенка, сохранение за семьей жилплощади и т.п.) в Россию было сопряжено с разного рода трудностями и дискомфортом, как материального, так и психологического характера: обычно они покидали собственные или комфортабельные казенные дома и оказывались в московских малогабаритных квартирах (Соня, Анжелика, Патрик), шли учиться из привилегированных посольских школ международного класса или лицеев (Анжелика, Соня, Поль) в московские средние или вечерние школы. Кроме того, они, как правило, значительно проигрывали экономически; некоторым (как, например, Соне) приходилось приносить в жертву собственные жизненные планы и интересы, чтобы помочь матерям вырастить малолетних сестер или братьев.

Наш анализ процесса коммуникаций между членами семьи показывает, что отношения между родителями и детьми в исследуемых случаях часто преступают за пределы традиционных норм и ценностей, открываются (как в случае с Анжеликой и решением семьи о ее дальнейшем образовании) для разного рода форм переговоров, а также зависят от специфических ситуаций (продолжение образования Патрика в России, в том числе и по причине сохранения за семьей московского жилья) и личных мотивов членов семьи (принятие российского гражданства отцом Нади во имя интересов своей жены, у которой на руках находится пожилая мать, и дочери, которая должна завершить в Москве среднее образование). При этом, несмотря на объективно обусловленный процесс падения авторитета кровной семьи в период взросления, последняя и тогда остается весьма важной для подростка-метиса референтной группой. Мнение о полном неприятии в этот период всех родительских ценностей, взглядов, установок было бы неточным для исследуемого случая. Хотя такие столкновения неизбежны (и, без сомнения, имеют место), родители как центр ориентации и идентификации почти никогда не уходят у них на задний план, да и относятся эти отступления лишь к некоторым, так сказать, второстепенным областям жизни. Поэтому, принимая процесс отрыва от семьи как непременное условие достижения самостоятельности, мы вправе толковать обособление от родителей в большинстве исследуемых случаев как временное, неполное, постепенно исчезающее лишь по мере достижения юношами и девушками независимости; либо как вынужденное (скажем, в случаях развала - временного или окончательного - русско-африканской семьи или необходимости продолжения обучения ребенка в учебных заведениях других стран).

В то же время как модель коммуникации, договор подразумевает равенство партнеров . Как, например, в отношениях Самсона и его мамы, где экономическая независимость первого, его реальный вклад в материальную жизнь их неполной семьи обеспечивает ему и независимость социальную (он с некоторых пор не контролируется матерью в своих действиях и передвижениях, покупках, выборе профессии и т.п.). В определенной степени (хотя в весьма разных вариациях) это находит свое выражение и в нынешнем социально-экономическом бытие Патрика, Анжелики и Антона.

В целом же в рамках нашего исследовательского поля, как правило, экономический фактор, обусловленный как ростом продолжительности школьного образования (или его спецификой, связанной с перемещением из страны в страну в этот период жизни ребенка - Поль, Патрик, Анжелика), так и более поздним началом трудовой деятельности, реально существует, и зависимость детей от родительских предпочтений и жизненных планов зачастую решается именно с помощью этого древнего и достаточно надежного способа урегулирования потенциальных конфликтов отцов и детей (достаточно вспомнить замечание по этому поводу Анжелики: “Отец сначала повторял модель поведения своего отца в отношении к самому себе: был категорически против учебы в России - там образование низкого класса, надо учиться в Кембридже и пр. Но где взять деньги на Кембридж?” Кроме того, в 1992 году в Сьерра Леоне начались военные действия. И семья решила, что ей все же целесообразно поехать в Россию. Дешевле, да и в любом случае, если не понравится, всегда можно изменить планы). В комплексе причин, обусловивших возвращение Патрика в Россию и отрыв от кровной семьи, оставшейся в Дакаре, также не последнее место занимает факторы социально-экономического порядка. Как говорит сам Патрик, профессиональной карьерной ориентации на Сенегал он пока не имеет. И родители тоже не хотят, чтобы он работал в Сенегале. “Все-таки развивающаяся страна, хотя и в России сейчас сложно. Определенную роль в решении ехать учиться и жить в Россию сыграла перестройка. Наконец, и мама, и папа (да и сам Патрик - Н.К.) осознают, что Сенегал для них - все же третья страна, не родина отца и не родина мамы. У мамы в долгосрочных планах также возвращение в Россию”.

Продолжение

Прочитать об авторе

 

Для детей иммигрантов:

Русский язык для детей иммигрантов - Учебники русского языка в помощь родителям, желающим обучить своих детей материнскому языку в чужой языковой среде.

Добро пожаловать в Америку - Об общественных школах, школах со специальным уклоном, чартерных школах, частных школахы, а также о системе начального образования в Америке и о многом другом в настольной книге для иммигрантов..

Русские книги, видео, аудио - Сайты русских книг, учебников и детской литературы, а также музыка для детей и русские мультфильмы.

Православие за рубежом - Информация о православных храмах по всему миру, статьи для православных мам, воскресные школы.

НА ГЛАВНУЮ НОВЫЕ СТАТЬИ ВСЕ СТАТЬИ НА ЭТУ ТЕМУ КАРТА САЙТА КОНТАКТЫ

За содержание рекламы редакция ответственности не несёт. Рукописи не возвращаются и не реценцируются. Мнения редакции и авторов могут не совпадать. Использование материалов только с разрешения редакции.

Copyright © 2001-2007 RussianWomenMagazine.com All Rights Reserved.