Russian Women Magazine
Russian women logo
banner
НА ГЛАВНУЮ НОВЫЕ СТАТЬИ ВСЕ СТАТЬИ НА ЭТУ ТЕМУ КАРТА САЙТА КОНТАКТЫ

Дети в афро-русских семьях

Разноцветные братья и сестры

Наталия Крылова.

Продолжаем публикацию серии исследований, посвященных с проблемам детства и социализации молодежи из смешанных афро-русских семей и подготовленных на основе оригинальных социологических опросов и интервью, проведенных автором в России и ряде стран Африки.

Black and white sistersЕще в сороковые годы нашего столетия исследователи, занимавшиеся проблемами черно-белых браков в США, отмечали, что в семьях, где один из детей был белым, а другой - чернокожим, это могло весьма усложнить внутрисемейные отношения. При этом ссоры детей зачастую порождали эскалацию семейных конфликтов на уровне всей семьи. Изобилием и разнообразием примеров таких конфронтаций между детьми-носителями разного цвета кожи, живущих под одной крышей, отличается, например, исследование Р. Бейбера. Он, в частности, упоминает случаи конфликтных “делений” родителей между детьми с разным цветом кожи: белокожий сын был привязан к матери одного с ним цвета, но ненавидел свою чернокожую сестру; другой сюжет сводился к постоянным ссорам между белокожим братом и двумя его чернокожими сестрами, которых он в пылу ссоры называл (как последний аргумент) “ниггерами” .

Масштабность этого явления в Америке, его история, а также специфика адаптации населения этой страны к самому феномену черно-белого смешанного брака, несомненно, дают богатый материал для размышлений, в том числе и когда речь идет о данной группе вопросов, поднимаемых в этом разделе. Однако, быть может, именно эти причины - крупномасштабность данного явления, а также ярко выраженная историческая конфронтация сил по признаку расы - здесь становится питательной средой для подобных проявлений на уровне семьи.

Опуская этот очевидно дискуссионный вопрос, обратимся конкретно к исследуемому нами случаю. У большинства наших информантов есть братья и сестры. Строго говоря, у них, как и у метисов, обследованных Р. Бейбером, есть братья или сестры, отличающиеся от них и по цвету кожи, и по расовому происхождению (Антон и его брат, сестра Ева у Марьяны и Гизеллы и др.). Даже если не принимать во внимание решение родителей (например, Наталии или Веры) в обследованных нами русско-африканских семьях обзаводиться несколькими детьми с целью создать им впоследствии моральную поддержку в лице братьев и сестер, посмотрим, как сами они оценивают свои нынешние братские и сестринские отношения, насколько и по каким параметрам они конфронтационны.

Напомним, дети Веры (их трое, все - дошкольного возраста, все - разного темперамента, разных характеров) очень дружны между собой и буквально не могут обходиться друг без друга, хотя вынуждены посещать разные группы детского сада. Сама Вера объясняет это как нормальной, присущей, по ее мнению, всем детям братской и сестринской солидарностью, так и интуитивной пока еще потребностью совместно защищаться от внешней среды “другого цвета”.

Когда Наталия забеременела Евой, это было большой неожиданностью, создалась ситуация жесткого прессинга: ее мама была в ужасе - боялась за приемных девочек, считала, что этого им не нужно. Но Наталия отстояла Еву. В этой семье, как и в семье Веры, дети очень разного характера, темперамента: «Гиза скрытна (возможно, это – чисто арабская черта - Н.Ч.). Гиза никогда ничего не скажет. У нее все всегда прекрасно и всегда все будет прекрасно. Это такой характер». Старшие девочки иногда цапаются, по определению их матери. Но сама Наталия, как педагог, считает, что соперничество на этом возрастном этапе, учитывая их незначительный возрастной интервал (Марьяне 10 лет, Гизе - 9), неизбежно. Что касается младшей - Евы - то это очень раскованный, обаятельный и непосредственный ребенок. И еще она очень добрая. “Вчера я нашла симпатичный магазин - Гизке - джинсы, Гизке - какое-то шикарное платье для ламбады, Марьяше - красное пальто, в котором она пришла на интервью и которое ей очень идет. Еве - ничего! А она посреди этого писка говорит: “Мама, спасибо за сестричек”.

Трудно, конечно, прогнозировать дальнейшее развитие отношений между членами семьи Наталии. Но, по всей видимости, общая высококультурная атмосфера добросердечия, утверждаемая здесь, возможное равенство во взаимоотношениях, почти абсолютный такт со всеми без исключения детьми закладывают надежный фундамент комфортности для детей-метисов, вступающих в трудный подростковый возраст, приумноженный особенностями их расового происхождения, а также для их младшей сестры.

С другой стороны, яркий пример «разности двух миров» в мире одной разнорасовой семьи являют собой дети Лены и ее кенийского мужа М. «Лиза говорит по-русски … Она симпатичная, В отличие от Роднея – и кокетка, и хорошо с африканками, в африканской компании, Родней был там всегда страшно закомплексован. Он как-то чувствовал свою непохожесть. Он вообще сложный мальчик. Такой сложный мальчик, такой, неафриканского типа. Он все время чувствовал свою непохожесть на других детей, причем он действительно не похож ни на русских, ни на африканцев. Он очень способный какой-то такой. Вот и единственно очень тщеславный, вот прийти в компанию с каким-то дорогим футбольным мячом, вот таким образом, так завоевать. И мячи рвались там (а игрушки там стоят очень дорого, как и у нас, такие хорошие), но с плохим футбольным мячом он отказывался идти в компанию, понимаешь? А Лиза, посмотрев, как он там живет в Якутии, она стала еще более активно учить русский язык, там сама чего-то, в общем она сама решила себе там такого спонсора найти. Но это конечно, второй раз не получится такого. Но Лиза, я думаю, она и в Кении в конце концов приживется. Если она удачно выйдет замуж. Она как-то адаптировалась к этим африканцам. Она уже больше африканка, чем русская. Как-то я смотрю возвращаются они из школы, идут они там несколько этих самых, щебечут там что-то на своем суахили, Хихикают там, на кого-то пальцем показывают, понимаешь, и совершенно она там не отличается от других. Или сядет там, разговаривают, там (она там родилась, не надо этого забывать), а Родней приехал туда года в 4, совсем маленьким, да, сам М. сохранял в нем эту русскость сначала, он же знает этих великих русских полководцев, он знает великих советских маршалов… Мне М. показывал старые тетрадки Роднея, где он давал ему задания – напиши, каких русских полководцев ты знаешь, и Родней там чего-то выводил - там, Суворов, Кутузов… Ты знаешь, М. в нем сохранял, то есть не то, что сохранял, а воспитывал, внедрял это все… Он (Родней – Н.К.) конечно, по-русски очень плохо говорил, когда я приехала.

Ну, сейчас он вообще имеет возможность в России остаться, я думаю, гражданства у него еще нет, только по паспорту матери. И он примет решение, у него все дороги открыты, если этот спонсор будет существовать, он может приехать в Москву, поступить в любое учебное заведение, получить любую специальность с его способностями. Так что в принципе и здесь стать «новым русским». Элементарно. Так что по идее у него такие перспективы есть. Тьфу-тьфу, чтобы не сглазить. А Лиза выйдет замуж там, ну будет африканской женой, а для нее это не проблема, она уже знает, что такое женщина второго сорта. Она уже девочка африканская».

И хотя интервьюер не отмечала очевидных разногласий между братом и сестрой в обыденной жизни, направленность их социальных ожиданий очевидно различна. Для нас же важно подчеркнуть поражающую воображение возможность бесконфликтного сосуществования этих двух видов ментальности. В то же время наш материал показывает, что "врожденное", как у сестры, а не "благоприобретенное", как у брата, отношение к окружающей их африканской действительности порождает и принципиально иной характер восприятия последней: характер понимания, а не присутствия, к тому же усиленный индивидуальными психологическими характеристиками обоих детей.

В этой связи хотелось бы сделать еще одно дополнение к вышеупомянутой дискуссии, которое дает наш материал. Совершенно справедливо замечание Л. Гумилева о том, что “подлинно своим” можно стать лишь при глубоком знакомстве с жизнью этноса, его восприятии на интуитивном уровне, что возможно лишь в младенчестве (т.е. вполне реально и для ребенка от исследуемого типа брака), да и то при условии, что он воспитывается не своими истинными родителями, поскольку смешанная (экзогамная, в данном случае бирасовая - Н.К.) семья, в отличии от однородной (эндогамной), нередко передает ребенку два отработанных стереотипа, способных взаимно погашаться, производя членов общества - изгоев обеих культур Во всех остальных случаях инкорпорация, по Л.Н.Гумилеву, превращается в этнический контакт.

Что касается оценок обследованных нами метисов в отношении своих братьев и сестер, то в целом они по существу ничем не отличаются от структуры отношений с родными по расе братьями и сестрами, живущими в одной семье. Соня, например, являет собой пример сестринской жертвенности, когда в тринадцатилетнем возрасте (средней сестре тогда было восемь лет, а младшей - 11 месяцев) она после привилегированного колледжа вынуждена была идти в московскую вечернюю школу, чтобы помогать маме как старшая из детей.

В оценках Патрика и Анжелы своих сестер, оба они воспринимают их единственно возможно как членов своей кровной семьи во всей совокупности естественных реакций - любви и ссор, общих секретов и тайн друг от друга, солидарности и разногласий, не носящих глубокого принципиального характера. Патрик говорит в своем интервью, что в детстве очень хотел иметь сестру или брата и связывает свое желание, кроме прочего, с тем, что жил в то время в Африке, где исторически распространено большое число детей в семьях. Сегодня он воспринимает сестру как вполне взрослую, зрело думающую и рассуждающую девушку. Он же замечает, что ”конечно, сестра адаптирована больше к Сенегалу, она - продукт той жизни, она имеет закалку, та среда все же легче абсорбирует даже метисов ... Поэтому в Дакаре сестре в этом плане живется легче ... Одно время в Москве сестра чувствовала на себе пристальное внимание. Она вообще говорит, что здесь больше обращают на тебя внимание, чем где-либо, если человек хоть чем-то выделяется, например, одеждой. Безотносительно цвета кожи. Хотя она логично это воспринимает: даже ребенок как-то ее испугался, но это нормально, понятно: ведь я не такая”.

Анжела находит, что у ее сестры, (ныне подданной Великобритании, постоянно живущей в Лондоне) очень сильный характер, хотя и немного другой, чем у нее самой. С ней было много проблем в подростковом возрасте. В то же время сестра Анжелики более адаптирована к африканскому образу жизни, научилась принимать его, соглашаться с ним. И хотя оба упомянутых выше информанта сегодня наблюдают и констатируют в образах своих сестер более выраженное, чем у них самих, африканское (и социокультурное, и психологическое) начало, это отнюдь не отдаляет их друг от друга. Напротив, оба совершенно искренне тоскуют по сестрам, оставленным за рубежом.

Весьма завершенным и емким в этом ракурсе выглядят размышления Антона о своем единоутробном брате, первое упоминание о котором в летописи семьи связано с Новым годом: “кто-то из родных говорит мне - у тебя родился братик ... О первых днях дома остались воспоминания, почему-то связанные очень устойчиво с запахом детской присыпки. В дальнейшем (где-то до его 4-5-тилетнего возраста) наше воспитание происходило в какой-то степени раздельно: братом занималась мама, мной - “старшие члены семьи” - бабушка, дед и тетя. Наиболее ярко запечатлелись моменты, кода его оставляли на какое-то время на меня на попечение дома. Я с удовольствием ... играл с ним, причем придумывались “свои”, весьма оригинальные и почти всегда очень подвижные игры, сопровождавшиеся большим шумом. Какие чувства я испытывал к нему в это время? Честно говоря, сейчас мне трудно с точностью определить их. Были теплота, какая-то солидарность, что не мешало нам обоим перекладывать ответственность за всякие шалости друг на друга.

Ограничивалось наше общение еще и тем, что брат ходил (в отличие от меня) в детский садик: когда он возвращался оттуда, я обычно был во дворе - присутствовала временная нестыковка...

Вся разница, которая существует между нами в настоящее время, имеет свои корни в детстве, которое у нас (хотя и в одной семье) было очень разным. Я рос во всех отношениях абсолютно “домашним” ребенком, “убереженным” от детских садов, пионерлагерей и т.п. В формировании же брата значительно большую роль сыграла “улица”. Он абсолютно “вписался” в уличную жизнь, у него, в отличие от меня, не было никаких “ограничений” для этого... То же случалось и на даче, где брат ни одной лишней минуты не задерживался на участке, проводя почти целые дни в обществе своих сверстников, причем и он, и она были совсем “не робкого десятка”. Все это и определило те пути, которыми мы с ним “вышли из детства”.

Испытывал ли я когда-нибудь ревность? В детстве, пожалуй, нет. Как я уже говорил, мы росли как бы в параллельных мирах. Если же говорить о чувстве, в какой-то степени подобному ревности, то она появилась года четыре назад и была связана с банальнейшим фактом появления у брата автомобиля. Все же это - некий символ, на удивление придавший брату больший вес, нежели, допустим, моя защита (кандидатской диссертации - Н.К.). ... То есть если и существовала ревность, то, наверное, только в этом. Своей обделенности, “второплановости” я не чувствовал никогда ... Не могу себе представить этого чувства. Может быть, он лучше меня разбирается в автомобильных двигателях ... Только поэтому. По другим причинам это - вещь для меня абсолютно невозможная”.

По всей видимости, и здесь многое зависит от той дополнительной охранительной роли в отношении “нетипичных” детей, которая создается внутри русско-африканской семьи (или однорасовой семьи, в которой растет ребенок-метис), обеспечивая столь высокий уровень комфортности братских и сестринских отношений, обязывающих кровных родственников новой генерации воспринимать своего брата или сестру как объект, нуждающийся в защите от окружающего мира, или, наоборот, способный ему его обеспечить. Ссоры, соперничество или ревность, естественные между детьми в однорасовых семьях, не выходят здесь за пределы нормы, а социальная внутрисемейная гармония, во многом обеспечиваемая, как нам представляется, общим культурным уровнем семьи, практически не нарушается расовым диссонансом. Это в том или ином контексте отмечают все родители детей-метисов, которые оказались способными произвести (или принять, как Наталия Чукина) в своей разнорасовой семье больше одного ребенка. При этом на защите этой гармонии зачастую стоят не только взрослые члены семьи, но и сами дети.

Прочитать об авторе

Для детей иммигрантов:

Русский язык для детей иммигрантов - Учебники русского языка в помощь родителям, желающим обучить своих детей материнскому языку в чужой языковой среде.

Добро пожаловать в Америку - Об общественных школах, школах со специальным уклоном, чартерных школах, частных школахы, а также о системе начального образования в Америке и о многом другом в настольной книге для иммигрантов.

Русские книги, видео, аудио - Сайты русских книг, учебников и детской литературы, а также музыка для детей и русские мультфильмы.

Православие за рубежом - Информация о православных храмах по всему миру, статьи для православных мам, воскресные школы.

 

НА ГЛАВНУЮ НОВЫЕ СТАТЬИ ВСЕ СТАТЬИ НА ЭТУ ТЕМУ КАРТА САЙТА КОНТАКТЫ

За содержание рекламы редакция ответственности не несёт. Рукописи не возвращаются и не реценцируются. Мнения редакции и авторов могут не совпадать. Использование материалов только с разрешения редакции.

Copyright © 2001-2007 RussianWomenMagazine.com All Rights Reserved.