Russian Women Magazine
Russian women logo
banner
НА ГЛАВНУЮ НОВЫЕ СТАТЬИ ВСЕ СТАТЬИ НА ЭТУ ТЕМУ КАРТА САЙТА КОНТАКТЫ

Замуж за мусульманина

Россиянки и шариат: драмма на женской половине*

Muslim woman«Дома они (бывшие студенты советских вузов, женатые на русских женщинах) тем не менее соблюдали эти вот мусульманские традиции отношения к женщине…Хотя, с одной стороны, вроде бы при личном контакте женщина имеет и право голоса, но в семье обычно фактически у нее как бы своя половина в доме, и она не имеет права вмешиваться ни в какие решения. Там фактически царствует мать. Они полностью подчиняются матери мужа, то есть, своей свекрови. И к ним (россиянкам – Н.К.) относились довольно жестко. И когда у них были какие-то желания, вот даже например, пойти куда-то там в город – все-таки Каир большой город, там масса развлечений - тут же была очень негативная реакция со стороны семьи мужа. И там, и там (в семьях обеих женщин – Н.К.) им говорили: «Вы там забудьте все, что в России знали, вы теперь замужние женщины. Уже скажите спасибо, что мы не призываем вас лицо закрывать». Но в принципе в Египте сейчас, в последние годы усилилась  галабеизация женского населения, по сравнению (я просто разговаривала недавно с человеком, который из Каира вернулся. Потому что если студенток мы берем, то в 1991 году 60% примерно в европейской одежде ходило и где-то процентов 30-40 студенток высших учебных заведений, они носили традиционную арабскую одежду: волосы закрывали (но это всегда обязательно). А сейчас мне сказали: 50 на 50 и даже, может быть, более 50% студенток носит традиционную арабскую одежду. То есть, на бытовом уровне идет такая ретрадиционализация».

Из интервью с зам. Директора Института Африки РАН Ириной Абрамовой.

По данным Департамента консульской службы (ДКС) МИД РФ, большинство женщин, вступающих в смешанные браки с гражданами африканских стран, - русские [1]. Что касается зон их расселения по Африканскому континенту в целом, то согласно статистике того же МИД РФ, ныне россиянки проживают в 52 государствах Африки; без малого 60% из них становятся женами выходцев из стран Северной Африки – основного исламского пояса континента [2]. Последнее обстоятельство и побудило автора познакомить читателя с некоторыми особенностями социальной и законодательной практик стран Магриба по отношению к иностранным гражданам, вступающим в смешанные браки с населением региона.

Понятно, что в таком контексте нас, в первую очередь, интересует проблема аккультурации через брак в современном исламе. Не намереваясь подробно останавливаться на правовых составляющих собственно феномен шариата, исчерпывающе проанализированных в работах современных востоковедов и арабистов [3], заметим, что применительно к объекту данной статьи это понятие становится чрезвычайно важным слагаемым того этапа жизни россиянок, который протекает в культуре мужа-мусульманина (если не в смысле участия в отправлении религиозной обрядовости, то в рутине светской повседневности, именуемой «мусульманской средой»), что наряду с другими факторами составляет существо проблемы адаптации россиянок в мире африканского супруга, исповедующего ислам.

Касаясь данного вопроса в его социокультурном срезе, отметим, что согласно мусульманским понятиям, женщина - создание не самостоятельное, появляющееся на свет для того, чтобы принадлежать мужчине. Причем дискриминация (в толковании того явления европейским созданием) начинается уже с самого рождения девочки - факта самого по себе негативного в исламском восприятии. Впоследствии она проявляется в различном подходе к воспитанию детей разного пола, а также на всех последующих ступенях жизненного цикла женщины. Для нее основной жизненной задачей становится замужество, рождение и воспитание детей, а  жизненной идеологией - покорность и безусловное подчинение мужу.

Напротив, в мальчиках с детства культивируется сознание превосходства, его будущая роль хозяина, продолжателя рода, которому со временем надлежит не только материальное обеспечение женщины, но и посредничество в ее взаимодействии с внешним миром.

Не берясь за сложную задачу давать конкретные - отрицательные или положительные - оценки этому явлению, сошлемся на наблюдения  некоторых исламоведов, отмечающих, что сами женщины зачастую являются наиболее фанатичными защитницами такого порядка вещей. Именно матери через различные модели социализации детей воспроизводят в последних традицию разделения ролей по признаку пола, где мальчики воспитываются в безусловном признании своего социального и биологического превосходства,  а девочки - с чувством приниженности, покорности и подчинения [4].

Одним из наиболее консервативных принципов мусульманской социальной доктрины в ее "женском измерении" общепризнанно считается институт затворничества, соблюдение которого является делом чести всей семьи, а внешним символическим атрибутом остается чадра - предмет не утихающих дискуссий между сторонниками сохранения традиционных исламских ценностей и модернистов, а также ученых, общественных деятелей, политиков. По сей день надежно упрятанная в недра семейного очага, женщина в исламском браке нередко становится неким приватизированным предметом частной (гаремной) жизни, чем-то запрещенным, жестко контролируемым извне, еще более зависимым от воли мужчины, практически безраздельно ею владеющего. В романе Суад Бель Хаддад «Между двух «я» автор приводит рассуждения молодой девушки по поводу хиджаба:

«Как-то вечером одна прелестная молодая девушка робко объясняла мне свой выбор мусульманского платка и вуали, скрывающей ее лицо: «А кто мне может сказать, что я в дальнейшем не буду счастливой именно с каким-нибудь христианином? Возможно, Господь и пошлет мне кого-нибудь в женихи, кто совсем даже и не мусульманин. Но в том обществе, в котором я живу, всё это невозможно. И я никогда не нарушу запрета…» [5] .

В середине 90-х годов в Кот-д`Ивуар наблюдалась любопытная тенденция, проявлявшаяся во взаимоотношениях коренных чернокожих представителей мужского пола и молодых ливанок, живущих в этой стране, которую некоторые местные СМИ посчитали за проявление расизма. В последние несколько десятилетий выходцы из Ближнего Востока, действительно, селились в этой стране и соседних государствах, однако смешанные браки между ливанцами и африканцами единичны. Но не по соображениям расовой неприязни. Слишком сильны восточные традиции в сознании и повседневной практике отцов и братьев потенциальных невест - дочерей, сестер - жестко контролирующих и ревниво оберегающих  последних из самых лучших побуждений: сохранить затворницу нетронутой до брака. Практики брачно-сексуальных отношений в Кот-д`Ивуар, особенно в столице страны, Абиджане, весьма разнообразны (многоженство, левират, добрачные связи и пр.), поэтому имели место случаи кулачных поединков родственников и претендента, а также прямого заточения женщин в стенах жилищ.

Приватная жизнь женщины (включая секс) в мусульманской интерпретации покоится на таких коранических постулатах, как честь, целомудрие, стыдливость, возведенные в ранг почти бескомпромиссных требований и положенных в основу строгого контроля общества над своими членами. Вновь обратимся к интервью Ирины Абрамовой и россиянками, живущими в Каире, поскольку оно иллюстрирует попытки, пусть не намеренного, но все же нарушения российскими женами этого коранического тезиса:

«Отношения все время ухудшались в семье. То есть, они все-таки образованные девочки, из Москвы, ну, привыкли абсолютно к другому, а так фактически надо было все время сидеть дома и заниматься домашним хозяйством. Работать они не имели право. То есть фактически они имеют право, как я знаю, работать, но нужно согласие мужа. А согласия мужа, естественно, не было. И их эта жизнь совершенно не устраивала. Потом начались там какие-то скандалы, крики, потому что они свои права пытались защитить, а им говорили, что они абсолютно бесправны. И они должны слушаться мужа и свекровь».

Система традиционного мусульманского воспитания требует от женщины соблюдения таких обязательных норм общественного поведения, как, например, опускать глаза при встрече с мужчиной, скрывать под одеждами украшения и тело (включая голову), бесшумно двигаться, не входить ни в чье, кроме своего, жилище, соблюдать технику ритуальных омовений и еще многое другое, зафиксированное прежде всего сурой "Женщины" (1У) Корана.

Что же касается собственно интимных отношений (сколь бы ни были разнообразны обычаи и ритуалы, принятые в различных социальных сферах исламского мира в целом), то лишь в браке все вопросы, связанные с сексом, находят, согласно кораническому утверждению и официальной позиции большинства обществ этой культурно-религиозной зоны, свое законное и единственное для женщины разрешение. Естественно в связи с этим, что коранические предписания, регулирующие половые отношения, запрещают прелюбодеяния, супружескую неверность, инцест. Любопытно в связи с этим отметить, что сама по себе культура «хиджаба» отнюдь не воспитывает в мужчинах сексуальной умиротворенности. Напротив, исследователи подчеркивают здесь прямое действие психологической формулы «запретный плод сладок»: лишенные возможности видеть лица и тела женщин, мусульманские мужчины пребывают в большем напряжении агрессивной сексуальности, чем представители культур со слабыми запретами в отношении женщин [6].

Конечно, указывает магрибинский исследователь А. Бухдиба, на протяжении веков в различных социальных слоях сложилось свое, особое отношение к традиционной исламской модели этики взаимоотношения полов. Впрочем, любое общество (и исламский мир - не исключение) в реальности всегда более разнообразно по типам секса. Магрибинская традиция это осуждает, общество закрывает глаза, но практически всегда эти вопросы окружены стеной социального молчания [7].

Наконец, нельзя не признать того очевидного обстоятельства, что молодежь исламских районов Африки (как, впрочем, и других ее культурно-исторических зон) все больше вырывается за рамки этой единой и общепринятой модели, все настойчивее ориентируется на другие мировые образцы брачно-сексуальных отношений, преимущественно европейские. Весьма любопытны в этом плане наблюдения Любы, которая имела возможность, а также (будучи в свое время студенткой Института стран Азии и Африки при МГУ) соответствующую профессиональную подготовку для сравнительного анализа отношения к исламу различных представителей молодого поколения, исповедующих эту религию.

«Начало общее, конечно, есть и в арабском исламе, и в сомалийском, но проявления у них очень разнообразные. Вот я и Памир видела. Здесь везде степень ортодоксальности имеет очень большое значение. То есть одни молятся, вот, ребята, которые приехали с Памира, они молятся очень строго. Сомалийцы, которых я вижу здесь, очень редко молятся. Намаза нет как такового. А вот с Памира - я жила у них - иначе. Возможно, потому, что за их обучение платит там какой-то имам и постоянно на них давит. Может  быть. Хотя они делают это искренне абсолютно. Арабский приятель - он европеизированный абсолютно, он с французским образованием. Исламские ортодоксы из Арабского мира встречались, но я с ними сразу расхожусь, не потому что боюсь, потому что я уже без косынки, я уже слишком свободная для них. У сомалийцев нет традиционных проявлений ислама. И вот отношение татар, когда он (татарский имам - Н.К.) отказался нас венчать. Он тогда сказал, что русские татары - это все ерунда,  они не коренные, не оригинальные что ли, все это у них - наносное. А сомалийцы - мусульмане. К татарам очень плохо относятся».

С другой стороны, именно понятия целомудрия и чести, базирующиеся на постулатах Корана, продолжают формировать мировоззрение нового поколения, составляют непременный элемент воспитания его представителей, реализуя тем самым сложную взаимосвязь между социально-культурными инновациями и ценностно-культурными традициями определенных социальных групп - этносов, классов, поколений. Та же информантка замечает:

«Один сомали, он говорит о том, что наш брак он считает неудавшимся с Саидом (первым мужем сомалийцем Любы. Сегодня у нее второй брак и также с мужчиной сомали – Н.К.), потому что это разные культуры - христианство, мусульманство. Они вместе не стыкуются… Насколько я вижу, у них, в Сомали образование женщин очень повышает статус и свободу женщин, мне кажется. Потому что они мне многое прощают. Дело в том, что у нас была возможность жить в общежитии, но муж мой был категорически против. Потому что он говорит, что если ты увидишь фула, который идет по коридору (до этого у меня не было никаких контактов с фула, я знаю их язык, но на нем не разговаривала), я к нему подойду и буду с ним разговаривать. И это будет интересно. Его (мужа - Н.К.) это раздражает, конечно. Как мужчину, конечно,  как мужчину-мусульманина. Он не ортодокс, но в каких-то ситуациях у него это проявляется”.

Попытаемся теперь рассмотреть ситуацию в гражданско-правовом аспекте. Как известно, законодательства в области семьи и брака на Африканском континенте отличаются большим разнообразием и формировались, с одной стороны, под влиянием местной историко-культурной традиции и связанной с ней системы обычного права; с другой, находились (и в ряде случаев продолжают оставаться) под воздействием норм континентального права, составляя, таким образом, причудливое (нередко внутренне конфликтующее или соперничающее) переплетение обычного права, религиозной брачной системы и современного государственного законодательства [8]. Нормы же поведения и морали зачастую определяются у населения традиционной религиозно-правовой системой, по-прежнему играющей важную роль в регулировании семейно-брачных отношений, в том числе с иноверцами. Весьма рельефно это проявляется в Североафриканском регионе, в странах с исламской традицией, где, как известно, основой взглядов на брак, семью и семейный быт является строгое соблюдение принципов мусульманской догматики, права и этики, предусмотренных в Коране. При этом почти повсеместное незнание Африки отягощается для россиянок [9], выходящих замуж за жителей африканских стран исламской зоны, практически полной неосведомленностью о мусульманско-правовой культуре в целом и о шариате как универсальном своде норм поведения мусульманина – конфессионального и светского - который особенно строг именно в системе брачно-семейных отношений и вопросов наследования. Разберем эту проблему на примерах двух стран – Мавритании и Туниса.

Так, в Мавритании, хотя шариат стал основой законодательства сравнительно недавно (с начала 80-х годов), его нормы в настоящее время регулируют практически все стороны общественной, семейной и личной жизни граждан этой страны [10]. Наряду с этим в семейных отношениях мавританцев важную роль играет обычное право (адат) [11]. Сам по себе брачный церемониал у мусульман Мавритании не носит привычного для соотечественницы-россиянки торжественного характера. Вот как описывает и комментирует это событие одна из наших респонденток, свыше 14 лет прожившая в г. Нуакшот:

«Процедура эта здесь обычно проходит очень скромно. Брак оформляется дома или в мечети, в присутствии самых близких родственников. Письменное заверение брака совсем не обязательно; достаточно того, что на церемонии присутствуют два свидетеля-мужчины или один мужчина и две женщины. Их роль при заключении брака ограничивается по существу формальным присутствием во время этого ритуала, в момент, когда родители жениха выплачивают отцу невесты денежный выкуп, а духовное лицо зачитывает определенные главы Корана и троекратно провозглашает условия договора ... Если заключается религиозный брак мусульманина с христианкой, то в их брачный договор (или контракт) закладывается минимальный размер выкупа;  или договор может не заключаться вообще ... Кстати, при заключении брака между мусульманином и мусульманкой в свидетелях должны быть только мусульмане; евреи, христиане допускаются в свидетели только в исключительных случаях, когда мусульманин женится на дочери «получившего писание», т.е. христианке или иудейке»[12].

Что касается смешанных брачных союзов, то они занимают особое место в правовой системе ислама. В Коране, других фундаментальных исламских документах конкретно определено, при каких условиях допустимы браки с представителями других религий. Ссылаясь на многочисленные цитаты из Корана, прямо и косвенно посвященные браку, делящие человечество на верных и неверных и уточняющие границы между «чистыми» и «нечистыми», что разделяет мусульман и немусульман, М. Аркун, отмечает, что уже во времена коранических откровений люди знали, что законность каждого брака связана с уровнем «чистоты» – в религиозном смысле [13]. В то же время надо отметить, что правовая система не всегда динамично подходила к смешанным бракам. Появление в ней запретов и разрешений, как правило, было связано с конкретными историческими условиями. В одних случаях ислам в категорической форме запрещает браки между представителями иных верований, в других, напротив, поддерживает. Особенно нетерпимо относится он к заключению браков между мусульманами и язычниками.

Иначе подходит Коран и другие теоретические источники ислама к бракам с лицами, исповедующими христианство и иудаизм. При заключении брака с представительницами этих религий мусульманин должен соблюдать те же условия, что и в чисто мусульманском брачном союзе. Вместе с тем мусульманский брак с христианками или иудейками допустим только в одном направлении - между мужчиной-мусульманином и "женщиной писания". Брак же мусульманки с христианином или иудеем исключен. В нашем случае здесь практически не возникает коллизий, ибо подавляющее большинство смешанных браков заключается между африканским мусульманином и россиянкой-христианкой (или атеисткой, о чем будет сказано отдельно). Если все же мусульманка совершает такой вероотступнический поступок, то она может быть подвергнута тюремному заключению дабы "поразмыслить о своих заблуждениях". Это происходит потому (как утверждают местные толкователи норм шариата), что считается: мужчина с его неограниченной властью в семье сможет со временем обратить жену в свою веру. Такую "религиозную эволюцию" "неверной" мусульманская мораль всемерно поощряет и отпускает за это грехи.

По той же причине ислам совершенно нетерпимо относится к бракам мусульманки с иноверцем. Наконец, браки с атеистами вообще запрещены. Таким образом, брачные союзы мавританцев с советскими/российскими гражданками, заключенные в бывшем СССР или нынешней РФ, законной юридической силы на территории Мавритании не имеют (даже если они оформлены в полном соответствии с советским/российским законом), официально не регистрируются и рассматриваются как сожительство. Правда, по своему национальному характеру в вопросах религии мавританцы отличаются терпимостью, поэтому и общественное мнение, как правило, признает русско-мавританские смешанные браки де-факто.

Специфике мусульманского брачного союза «изнутри», истории и традициям социального поведения мужчин и женщин в мире ислама, стилю жизни, морали, и психологии, правилам поведения замужней женщины в мусульманском обществе посвящено множество работ [14], и подробное освещение этого вопроса прямо не входит в авторские намерения. Напомним лишь, что многобрачие (полигамия) в ее наиболее распространенной форме - многоженство (полигиния) – характернейшая черта мусульманского брака. Коран не только разрешает мусульманину состоять в браке одновременно с четырьмя женщинами («… женитесь, на тех, что приятны вам, женщинах - и двух, и трех и четырех». Коран 4:3) но и, кроме того (если нет возможностей достойно содержать жен), брать себе наложниц. Эти положения Корана считаются священными основами полигамного мусульманского брака, хотя в современной мавританской (да и в целом североафриканской)  действительности этой льготой шариата пользуются далеко не все мужчины (как под влиянием демократических сил, осуждающих многоженство среди служащих, к числу которых принадлежит и основная масса специалистов, обучавшихся в России, так и по причинам экономического характера, зачастую не позволяющим мужчине материально обеспечить одновременно нескольких женщин). В то же время социальная доктрина ислама, регламентирующая неравенство полов в мусульманской семье, обусловила и зависимое положение женщины от мужа при разводе. Именно здесь мужское "самодержавие" проявляется в своем истинном смысле.

Пожалуй, главной особенностью шариатского развода является то, что инициатива последнего практически всегда исходит от мужа. Согласно Корану, развод считается односторонним действием, которое в основном исходит и возбуждается по воле мужчины. И при расторжении брачного союза он пользуется неограниченными правами. Например, он может давать разводы своим женам по своему усмотрению, не объявляя причины, в любое время. (Как свидетельствуют архивные материалы ДКС МИД РФ, такие (правда, единичные) случаи имели место и в колониях наших соотечественниц, постоянно проживающих в странах Африки) [15]. А последствия мусульманского развода для женщины необычайно тяжелы, как в моральном, так и в организационном планах. Последний весьма ощутим для нашей разведенной соотечественницы, ибо согласно шариатскому законодательству, она обязана оставлять детей в кровной семье мужа. И это не говоря уже о трудностях, которые возникают у нее при создании новой семьи, особенно если она иностранка. Развод в мусульманском обществе - это колоссальное моральное унижение для любой женщины. По сей день для среднего мавританца разведенная женщина - безнравственна и недостойна. Раз мужчина разводится с женой, даже не объявляя причин, самого факта развода уже достаточно для осуждения женщины, с точки зрения мавританской общественной морали.

В процедуре развода опять-таки преимущества сохраняются за мужчиной, которому нужно, без всяких объяснений, трижды сказать жене: "Ты мне не жена" (или произнести любую другую, предусмотренную Кораном формулу), и развод уже считается состоявшимся. Иными словами, мужчине достаточно устного заявления, чтобы расторгнуть брак.

Мы не можем перечислить в заданном объеме все особенности бракоразводного процесса по-мусульмански, поскольку нюансов множество (хотя практически все они подчеркивают антифеминистский характер процедуры). Отметим только, что мусульманское законодательство все же признает отдельные причины, позволяющие женщине выступать с инициативой расторжения брака. К ним относятся: вероотступничество мужа (или принятие им другой веры); продолжительное его отсутствие (сроки различны); наличие некоторых физических недостатков супруга, скрытых им до брака. Но и тут (надо отметить, что такие случаи крайне редки) необходимо заставить мужа перед судьей произнести упомянутую выше ортодоксальную формулу мусульманского развода. Лишь только после этого женщина будет считаться разведенной.

В связи с этим хотелось бы обратить внимание на несколько любопытных моментов, вошедших в практику мавританского мусульманского права и непосредственно связанных с исследуемым случаем афро-русского брака.

Наши соотечественницы, зарегистрировавшие свой союз с мавританцами у себя на родине, иногда используют в своих интересах положение шариата, запрещающее мусульманину вступать в брак с атеисткой. В ситуации, когда женщины сами намерены развестись с гражданином ИРМ,  они заявляют в суде, что при заключении брака скрыли свои атеистические убеждения, после чего судья немедленно объявляет брак недействительным. (Но даже в этом случае дети, родившиеся от этого союза, чаще всего остаются с отцами и считаются гражданами Мавритании). Тем не менее у мавританца и здесь остается "лазейка": он может обратиться в светский суд (в Мавритании до сих пор существует в своем роде двойное законодательство), который вынесет соответствующее решение, руководствуясь теперь уже законами французского права.

Имущественные вопросы при расторжении брака иностранки с мавританским гражданином также решаются на основе шариата. И опять-таки особенности статуса россиянки, заключившей лишь у себя на родине брак с мавританцем, юридически недействительный в Мавритании, дает первым в случае развода определенные преимущества перед разводящейся женщиной-мусульманкой. Дело в том, что при прекращении мусульманского брака разведенная женщина не может претендовать на какую-либо часть совместно нажитого имущества, кроме своих личных вещей и подарков мужа. Если же речь идет о браке россиянки с мавританцем, заключенном в России, то мусульманский суд, не признавая такого брака и считая его формой совместного проживания по обоюдному согласию (партнерством), признает за женщиной право на совместно нажитое имущество. Разбор в мавританском суде заявления о прекращении совместного проживания не носит характера дела о разводе, а проходит как рассмотрение гражданского имущественного иска. Если женщина докажет, что она имела собственные доходы, которые передала сожителю, ли что на ее средства приобретено какое-либо имущество, то в принципе суд может принять решение о выделении ей некоторой его части или выплате компенсации. После развода, по сложившейся практике, не отраженной в официальных юридических документах, женщины-иностранки могут длительное время жить в Мавритании по национальному паспорту, в котором ставится ежегодная отметка полиции. Мавританское гражданство она может получить не ранее, чем через 5 лет проживания в ИРМ.

Ощутимый отпечаток традиционных мусульманских представлений и коранических постулатов носят те области права, которые регулируют брачно-семейные отношения в Тунисе, хотя проблемы правового положения женщин, законодательное закрепление их равноправия (как и женский вопрос в целом), в отличие от других арабских стран Северной Африки, получили здесь довольно заметное развитие. Эти особенности необходимо иметь в виду, рассматривая вопросы правового положения россиянок, состоящих в браке с тунисцами.

Принятый в 1956 г. Кодекс личного статуса [16]  закрепил среди прочего основные принципы эмансипации тунисской женщины на государственном уровне. Провозглашаемые им личная неприкосновенность и человеческое достоинство были подкреплены для женщины целым рядом мер, среди которых: отмена полигамии (несогласие с этим требованием наказывалось законом); установление узаконенного расторжения брака, даваемого мужем жене, и официальное предоставление обоим супругам права на развод; разрешение для матери права опекунства над несовершеннолетним ребенком в случае смерти отца и др. Действие существующего почти полвека Кодекса личного статуса не статично и постоянно дополняется поправками и изменениями, вносимыми в законодательство страны.

Тунисское законодательство, регулирующее правовое положение женщины, рассматривает шесть основных гражданских состояний, в которых может находиться женщина в различные периоды своей жизни: женщина как невеста, как жена, как мать, как разведенная женщина, женщина как опекун и женщина-работник. Остановимся на тех из статусов женщины, которые имеют отношение к иностранке, вышедшей замуж за тунисца.

Опуская общие положения тунисских норм заключения брака (по форме они во многом схожи с описанными выше), отметим лишь, что по мусульманскому праву жених обязан дать невесте "приданое". Это положение воспроизводится Кодексом о личном статусе (ст.12 в новой редакции), хотя размеры "приданого" не оговариваются (оно может быть и чисто символическим), но всегда становится личной собственностью только супруги (в понятие "собственное имущество супруги" тунисские законы включают также подарки и доходы от ее работы, сохраняемые за ней в случае развода) [17] .

Что же касается собственно супружеских прав и обязанностей женщины-иностранки, то они определяются ст. 23 Кодекса о личном статусе, и практически все положения переняты из Корана. Несмотря на то, что новая редакция этой статьи формально предоставляет супруге равные с мужем права [18]  (старая версия этой статьи (§ 3) вменяла в обязанность жене практически во всем повиноваться своему мужу), в случае возникновения правовых коллизий, например, при браке мусульманина с немусульманкой или при рассмотрении дела в суде, шариат по прежнему играет значительную роль.

Воспитанные в своем подавляющем большинстве в духе социалистического равноправия полов, россиянки-жены североафриканцев довольно болезненно воспринимают законодательное закрепление главенства супруга, подчинение ему как главе семьи, что неизбежно приводит ко внутрисемейным коллизиям, нередко заканчивающимся разводами [19]. Однако, как показывает практика российских консульских учреждений на местах, существует возможность определенным образом сбалансировать такое положение. Так, ст. 11 Кодекса о личном статусе предусматривает, что лица, вступающие в брак, могут заключать наряду с брачным контрактом и иные виды соглашений, где оговаривались бы те или другие особенности данного брака. К сожалению, на практике данная статья используется редко и некомпетентно. Хотя отнюдь не лишена здравого смысла фиксация в этих документах (столь существенных, точки зрения правового положения жены-иностранки) таких моментов, как трудоустройство, выбор места жительства, совместно нажитое имущество и пр. К примеру, муж-тунисец - глава семьи и он вправе запретить жене работать. На основе же указанной выше статьи можно было бы закрепить ее "право на труд" в брачном контракте или дополнениях к нему. К тому же шаг вперед сделало тунисское законодательство в области экономического и социального права. Кодекс обязательств и контрактов, регулируя имущественные права женщин, предоставляет им полное право заключать контракты и договора в сфере имущественных отношений, покупать, продавать и располагать своим имуществом. Вступление в брак не меняет эти юридические права женщин и не влияет на их права в имущественном плане, так как в соответствии со ст. 24 Кодекса о личном статусе муж не имеет права распоряжаться личным имуществом жены.

То же касается и места жительства, которое в принципе определяет муж. Но опять-таки супруга-иностранка, не желающая, например, следовать за мужем в Тунис, может заранее оговорить это право или же определить конкретное место жительства в самом Тунисе. Таким образом, имеется возможность зафиксировать на правовом уровне довольно существенные реальные обязательства мужа по отношению к жене [20].

Не имея возможности подробно рассматривать здесь вопрос об имущественных и неимущественных последствиях прекращения брака иностранки с тунисцем (как в случае развода, так и смерти супруга), отметим, что в целом местное законодательство, регулируя юридические права разведенной женщины (кстати, здесь практически не делается различий между туниской и гражданкой другой страны), рассматривает последнюю в двух статусах -  собственно разведенной женщины и разведенной женщины-обладательницы права опекунства. Хотелось бы в связи с этим обратить внимание на несколько обстоятельств, связанных с судьбой детей после развода, состоявшегося в смешанной семье.

До 1966 года в стране действовало положение, отдававшее преимущество матери, независимо от того, туниска она или иностранка. Сейчас в местной юридической практике действует весьма расплывчатая формулировка "интересы ребенка". Так, в случае развода опекунство отдается одному из экс-супругов или третьему лицу, при этом принимаются во внимание интересы самого ребенка. Но в случае, если опекуном становится мать, то на нее возлагается вся полнота ответственности за обучение ребенка, его здоровье, отдых, поездки, на нее ложатся и финансовые затраты (об этом говорится в новой ст. 67 Кодекса личного статуса, которая теперь дает матери возможность, в зависимости от состояния дела, либо некоторые из прав, либо всю полноту опеки) [21]. Поэтому в смешанном браке, где правовой и экономический статус женщины, как правило, не слишком устойчив, вопрос, с кем останутся при разводе дети, в этом случае решается, как правило, в пользу отца-тунисца. Главным аргументом последнего является то, что мать увезет ребенка, лишив его попечительства, т.е. осуществления отцовских прав и участия в воспитании ребенка. Вместе с тем в ряде случаев при разводе отмечается положительное решение в пользу матерей-иностранок (советских/российских гражданок), которые имели тунисский национальный паспорт. При этом существенную роль играли личные качества женщины, умение держаться и контролировать свои действия, вести беседу на иностранном языке, а также ее профессия, наличие жилья и пр. Вообще же заметим: когда речь заходит о легкости расторжения брака по шариату, это еще не значит, что во всех мусульманских странах ею широко пользуются. Для этого есть множество причин, связанных как с особенностями историко-культурной традиции, так и экономического характера. И хотя формально шариат всех мужчин-мусульман ставит юридически в одинаковое положение, разводы, например, среди малоимущих групп населения по-прежнему редки, поскольку превращение юридической возможности в реальность обходится весьма дорого.

Что касается вопроса о детях, оставшихся после смерти супруга, то но современному тунисскому законодательству попечительницей несовершеннолетних детей со всеми вытекающими правами (ст. 154 Кодекса о личном статусе) становится тот, кто остался в живых, т.е. мать (как туниска, так и иностранка). Статья эта стала действовать с 1981 года. До этого попечительство поручалось ближайшему наследнику-мужчине. Также по современному тунисскому законодательству, с 1993 г. разведенная мать получила право опекунства над своим ребенком. Заметим что ранее опека, согласно мусульманским традициям, было правом, предоставляемым исключительно мужчинам (ст. 5 Кодекса личного статуса).

Рассматривая новые законы и поправки, призванных закрепить правовой статус женщины (в том числе и иностранки) в системе брачно-семейных отношений, нужно отметить, что несмотря на усилия правительства, их претворение в жизнь сопровождается немалыми трудностями. В целом же практическое решение этих вопросов, хотя и имеет множество специфических особенностей и нюансов, все же по-прежнему во многом зависит от позиции, которую займут сам супруг или родственники по линии мужа.

Наконец, полезно упомянуть и об изменениях в отношении самих мусульман к такого рода бракам. Исследуя эволюцию отношения в исламском обществе к смешанным бракам, а также социальные причины и основания для такого рода матримониального поведения, Мухаммед Аркун,  известный французский профессор-исламовед [22], отмечает, что несмотря на всю притягательность европейских культурных моделей и стиля жизни, привнесенных в страны исламского пояса, смешанные браки оставались весьма редкими вплоть до пятидесятых годов ХХ в. Их становится больше в период войн за освобождение, а также в эпоху получения независимости,  провоцировавших мощную волну трудовой эмиграции, отъезд студентов и «утечку мозгов» в индустриально-развитые страны. Смешанные пары, которые возвращаются жить на родину мужа, отмечает он, долго будут сталкиваться с неприязнью, моральными и психологическими трудностями, которые порой приводят к разводу. Браки среди женщин-мусульманок с немусульманами остаются редкостью; и их интеграция в общество, выходцем из которого является муж, еще более проблематична, чем в случае с мужчинами, выбравшими себе в жены немусульманок. По мнению М. Аркуна, смешанный брак не только приводит к психологическим и культурным пертурбациям. Основанный только на семейной ячейке, представленной лишь самой супружеской четой и их детьми, он разрушает патриархальную семью как таковую, которая размещается в более широких рамках общественной солидарности, весьма действенной, и которая поныне не заменена никакими современными институтами социальной безопасности (на Западе такого рода организмы все чаще разоблачаются как непригодные, например, в обеспечении старости, - там все чаще старики оказываются никому не нужными, маргинализируются). Таким образом, современное неприятие смешанных браков имеет под собой не столько религиозные или расовые, сколько, возможно, даже более весомые моральные, психологические и культурные обоснования. Что касается исламских обществ, то речь идет именно о понимании семьи в более широком смысле слова, о социальной группе; в контексте идеологии сопротивления это может толковаться, как своеобразная форма сопротивления угрозе сохранения нации. С возвращением же ислама в политическую жизнь, прогнозирует ученый,  неприятие подобных браков рискует приумножиться [23].

*  *   *

Не претендуя на универсальность формулы «Предупрежден – значит, вооружен», все же напомним о ней, подчеркнув, что с такого рода выводами профессионалов неполезно знакомиться новым поколениям российских женщин, выбирающих в спутники жизни выходцев из исламского мира.

Н. Л. Крылова, доктор исторических наук, Институт Африки РАН, Москва, РФ Подробнее об авторе

________________________

* Работа выполнена при поддержке гранта РФФИ № 03-06-80050а

Русские за рубежом:

Помощь в критической ситуации - информация о помощи женщинам, подвергшимся домашнему насилию, о бесплатных адвокатах и о правах женщин-иммигранток.

Православие за рубежом - информация о православных храмах по всему миру, новости православия и история православной церкви.

Русский язык для детей иммигрантов - учебники русского языка в помощь родителям, желающим обучить своих детей материнскому языку в чужой языковой среде.

Позвонить в Россию - информация о самых дешевых и качественных способах связи по всему миру.

Русифицировать компьютер - о том, как настроить английский компьютер на русский лад и - где купить самые дешевые наклейки.

Учим иностранный язык - книги, словари (в том числе - говорящие), программы и курсы по изучению английского языка.

Авиабилеты и визы - хорошие скидки на авиабилеты, визы в Россию и по всему миру, паспорт США.

Пересылка денег - ресурсы по быстрой и надежной пересылке денег по всему миру.

Русские книги, видео, аудио - сайты русских книг, учебников и детской литературы, а также последних новинок музыки и русского кино.

 

[1] Точнее сказать, не природные русские, а представительницы народностей, населяющих Россию. Особенно ярко это видно из статистики данных по месту рождения соотечественниц, постоянно проживающих в АРЕ: помимо Москвы и Ленинграда там представлены выходцы из Башкирии, Коми, Алтайского, Краснодарского, Приморского, Ставропольского, Хабаровского краев, Астрахани, Белгородской, Воронежской, Калужской, Магаданской, Мурманской, Пермской, Тамбовской областей, городов Ростова-на-Дону, Челябинска, Магнитогорска, Читы, Ярославля, других регионов РФ.

[2] И это, подчеркиваем, только в основном исламском поясе континента. Реально же общая численность приверженцев ислама в Африке составляла на начало 90-х годов свыше 40% всего населения континента; из них в Северной и Северо-Восточной Африке 46%, Восточной Африке около 18%, Западной Африке 32%,Южной и Центральной Африке – около 3%. Крупнейшие мусульманские общины сегодня сосредоточены в  Египте (свыше 90% населения страны), Нигерии (порядка 46%, соответственно), Алжире (99,6%), Марокко (99%), Тунисе (98,7%),  Судане (около 73%), Эфиопии (28%), Гвинее (свыше 80%), Сенегале (80%), Танзании (свыше чентверти населения страны), Сомали (почти 100%), Ливии (около 99%). - Подробнее см.: Африка. Энциклопедический словарь. Т.1 // М., 1986. С.590-591.

[3] См., например: Гилязутдинова Р.Х. Юридическая природа мусульманского права // Шариат: теория и практика. Материалы Межрегиональной научно-практической конференции. Уфа, 2000; она же: Дискриминация женщин по мусульманскому праву // Актуальные проблемы теории права и государства и экологического права. М., 2000; Сюкияйнен Л.Р. Шариат и мусульманская правовая культура. М., 1997; он же: Найдется ли шариату место в российской правовой системе // Ислам на постсоветском пространстве: взгляд изнутри. М., 2001. Безоговорочно принимая систему дефиниций последнего из упомянутых авторов и в том числе культурно-правовую некорректность отождествления мусульманского права с шариатом, являющимся прежде всего религиозно-мировоззренческой базой для мусульманского права, мы оставляем за собой возможность пользоваться терминологией консульских учреждений и практических организаций, непосредственно занятыми работой с контингентами соотечественниц, постоянно проживающих в африканских странах.

[4] "Women in Islamic Societies: Social Attitudes and Historical Perspectives". L., 1983; Minces J., Op. cit.; El Saadawi N., The Hidden Face of Eve: Women in the Arab World. L., 1980. Об этом социально-психологическом феномене говорится в романе Суад Бель-Хаддад «Между двух «я», изданном в 2003 году в Париже (в русском переводе приводимом в Приложении к книге Н.Л. Крыловой и С.В. Прожогиной «Метисы: кто они? Проблемы социализации и самоидентификации». М., 2004): «А в нашей семье приходилось подчиняться диктату мужчины — отца и братьев. Обычно сами матери выращивают их таковыми - абсолютными владельцами нашей жизни. Но алжирские сыновья не знают, насколько царствие их временно. Однажды они поймут, что богами они были только для своей родительницы. Старший брат не избежал этого материнского капкана. Он был гордостью матери. Даже инструментом, быть может, ее мести. Но и он, как и многие другие алжирские мужчины, не избежали этого чувства раздвоения» (с. 208).

[5] Там же. С. 233.

[6] Мехти Ниязи. Мусульманская женщина: сложные последствия наложенных ограничений // Gross Vita. Вып. 1

[7] Бухдиба А. Магрибинское общество и проблема секса // Восток. 1992, N1. С. 61.

[8] Вопросы регулирования брачно-семейных отношений с позиции обычного права подробно освящены в научной литературе. Избегая соблазна углубляться в данную проблематику, автор отсылает читателя к таким фундаментальным трудам, как монография И.Е. Синицыной "Человек и семья в Африке (по материалам обычного права)", а также исследованиям Л.М. Энтина, Б.В.Иорданского (см.: Синицына И.Е. Обычай и обычное право в современной Африке. М., 1978; она же. Человек и семья в Африке (По материалам обычного права). М., 1989; Энтин Л.М. Роль государства в общественном развитии стран Африки. - в: "Общество и государство в Тропической Африке".М., 1980; Иорданский В.Б. Хаос и гармония. М., 1982; Право в развивающихся странах: традиции и заимствования. М., 1985; Сюкияйнен Л.Р.  Мусульманское право. Вопросы теории и практики. М., 1986. А также: Lе Droit de la famille en Afrique Noire et a Madagascar. P., 1968)

[9] Брачный «исход» в другие культурно-религиозные зоны, как правило, не свойственен женщинам-мусульманкам.

[10] В течение ряда лет в Мавритании предпринимались попытки по выработке гражданского кодекса о семье и браке, встречавшие постоянные препятствия прежде всего со стороны  мусульманского духовенства. Одним из результатов этого явилось решение, принятое в о второй половине 70-х гг.  Политбюро правящей партии мавританского народа (ПМН) о введении шариата в качестве свода законодательных и морально-этических принципов в государственную и общественную жизнь страны. Была создана специальная комиссия, которая занималась рассмотрением конкретных форм и областей применения шариата. Наблюдатели из числа дипломатов, аккредитованных в тот период в Мавритании, отмечали, что такое решение Политбюро ПМН вызывало серьезные противоречия среди представителей различных политических течений и группировок. Достаточно того факта, что в состав вышеупомянутой комиссии входили председатель Высшего совета женщин Айсата Кан, которая являлась активной сторонницей предоставления женщине равных прав с мужчиной и к тому же по своей инициативе разведшаяся с первым мужем (что, как известно, хотя и допускается, но все же осуждается мусульманской религией), когда от вознамерился взять вторую жену. В состав комиссии входил также генеральный секретарь союза трудящихся Мавритании Малайкин Робер, родившийся от незаконного брака мавританки и француза, что при строгой трактовке шариата вообще лишает его права на мавританское гражданство. Серьезные оговорки вызывало решение в введении шариата и среди представителей Высшего совета молодежи, который в тот период усиливал свое влияние на общественность страны. И хотя перспектива буквального толкования шариата и серьезного изменения на его основе законодательства Мавритании и выглядела в тот период довольно сомнительной, все же проводимая кампания надолго задержала выработку гражданского кодекса о браке и семье, что, конечно, негативно сказалось и продолжает сказываться на правовом положении наших соотечественниц, постоянно проживающих в Мавритании и состоящих в браке с мавританскими гражданами.

[11] В исламском мире всегда сосуществовали самые различные традиции и обычаи. В связи с этим немаловажное значение приобретает вопрос о соотношении шариата и обычая (адата). Адат – термин, обозначающий обычаи и традиции, регулирующие наряду с шариатом образ жизни мусульманина того или иного региона. При этом шариатские нормы и принципы признаются обязательными к исполнению и стоящими выше  любых других правил поведения, в том числе и адата. Для нас важно, что обычай играет заметную роль в регулировании брачно-семейных отношений мусульман, в том числе с иноверцами. И хотя мусульманская правовая наука допускает использование адата лишь при условии непротивления шариату, в реальной жизни многих исламизированных народов продолжают преобладать обычаи, которые не всегда совпадают с предписаниями ислама, а нередко и противоречат им. Исламоведы указывают также, что термин «адат» используется для обозначения обычного права исламизированных народов. Система правил поведения, представляющая собой комбинацию местных обычаев и отдельных норм шариата, может именоваться адатным правом, отдельные положения которого признаются судами, а иногда составляют основу брачно-семейного законодательства (подробнее см.: Сюкияйнен Л.Р. Мусульманское право. Вопросы теории и практики. М.,  1986). Адат как разветвленная система социальных норм, основу которой составляют местные обычаи преимущественно неисламского происхождения, широко действует поныне в ряде районов Африки. Большинство из этих обычаев сложились еще в условиях существования родоплеменных отношений и языческих верований. Причем даже утверждение здесь ислама не привело к полной замене их шариатом.

[12] Из личного архива автора. Письмо г-жи А.М. из Нуакшота от 20 сентября 1997 г.

[13] Аркун М. Смешанные брачные союзы в мусульманской среде // Восток. 2001, №6, с.131-132.

[14] См., например, Сиверцева Т.Ф. Семья в развивающихся странах Востока (социально-демографический анализ). М., 1985; она же: Модернизация и ее влияние на семью на Востоке // Взаимодействие и взаимовлияние цивилизаций и культур на Востоке. М., 1988; она же: Страны Востока: модель рождаемости. М., 1997; Бухдиба А. Магрибинское общество и проблемы секса // Восток, 1992, №1; Пономаренко Л.В. Ислам в общественно-политической и культурной жизни Франции и государств Северной и Западной Африки // Вопросы истории, 1998, №9; Аркун М. Смешанные брачные союзы в мусульманской среде // Восток, 2001, №6; Mernissi  F. Sexe, Ideologie, Islam. P., 1982; Women and Gender in Islam. Historical Roots of a Modern Debate. Yale Univ. Press, 1992; Tersigni S. Foulard et Frontiere: le cas des etudiantes musulmanes a l`Universite Paris 8 \\ Cahiers de l`URMIS unite de recherche migrations et societe. P., N4, 1998 и др.

[15] Информация из Посольства СССР в Судане от 6 апреля 1987 г. на имя Зав. Отделом Консульского управления МИД СССР;  Пакет документов из Посольства СССР в Объединенной Республике Танзания от 14 февраля 1978 г. на имя Начальника Консульского управления МИД СССР, в МИД УССР, В Управление кадров МО СССР и др.

[16] Личный статус – отрасль мусульманского права, регулирующая важнейшую сторону правового положения мусульман. Предметом данной области являются брачные, семейные и наследственные отношения, взаимные обязанности родственников, опека, попечительство и некоторые другие смежные вопросы. К этой области мусульмане относятся особенно трепетно, поскольку большинство норм по личному статусу содержатся в основополагающих источниках – Коране и сунне.

[17] Бывший президент Туниса Х. Бургиба в 1980 году пытался ввести в законодательство положение о том, что все имущество (движимое и недвижимое), приобретенное одним из супругов, становится общесемейной собственностью. Однако эта попытка встретила мощное сопротивление законодателей-традиционалистов. Годом позже в качестве возмещения женщине за моральный и материальный ущерб при разводе была введена так называемая пожизненная рента, размеры которой определяются с учетом "обычного для данной семьи уровня жизни". Рента, по выбору экс-супруги, может быть заменена выплатой единовременного капитала.

[18] В новой редакции ст. 23 Кодекса о личном статусе говорится о том, что каждый из супругов должен обращаться к своей половине с любовью, добротой и уважением, всячески избегать негативных воздействий в отношении другого супруга  и исполнять свои супружеские обязанности в соответствии с традициями и обычаями. Супруга должны совместно вести домашнее хозяйство, воспитывать детей. Муж как глава семьи должен всячески поддерживать свою жену и детей, а жена, в свою очередь, должна также способствовать повышению благосостояния семьи, если у нее есть на это средства (Najet Zonaoui Brahmi. Des amendements et des dispositions nouvelles, Une volonte egalitaire, p.35-36<CREDIF, N 12, 1997).

[19] Консульская статистика свидетельствует, что в основном разводы приходятся на семьи, где жены – россиянки (а также украинки и белоруски); практически не бывает разводов в семьях, где жены (еще до момента распада СССР) родом из Среднеазиатских республик и Закавказья, которых, правда, неизмеримо меньше в общем массиве соотечественниц, постоянно проживающих сегодня в Тунисе.

[20] Справка Посольства СССР в Тунисе "Об организации службы ЗАГС в Тунисе" от 13 марта 1990 г.; Справка Посольства СССР в Тунисе "Некоторые аспекты правового положения иностранных гражданок, состоящих в браке с тунисцами" от 21 мая 1991 г.

[21] В 1995 г. тунисское правительство обнародовало закон № 65/93 и учредило специальный Гарантийный фонд для выплаты алиментов и пособий разведенным женам и их детям. Работу Фонда регулирует ряд  статей этого закона. Сам же Гарантийный фонд находится под управлением Национального страхового фонда (CNSS) и формирует свои ресурсы за счет поступлений из госбюджета; алиментов и пенсий по разводу; процентов, а в случае просрочки платежей – штрафов за них; доходов от капиталов, инвестированных Фондом; пожертвований граждан.

[22] Аркун М. Смешанные брачные союзы в мусульманской среде // Восток. №6, 2001.

[23] Там  же, с. 135.

НА ГЛАВНУЮ НОВЫЕ СТАТЬИ ВСЕ СТАТЬИ НА ЭТУ ТЕМУ КАРТА САЙТА КОНТАКТЫ

За содержание рекламы редакция ответственности не несёт. Рукописи не возвращаются и не реценцируются. Мнения редакции и авторов могут не совпадать. Использование материалов только с разрешения редакции.

Copyright © 2001-2007 RussianWomenMagazine.com All Rights Reserved.