Russian Women Magazine
Russian women logo
banner
НА ГЛАВНУЮ НОВЫЕ СТАТЬИ ВСЕ СТАТЬИ НА ЭТУ ТЕМУ КАРТА САЙТА КОНТАКТЫ

Как я потеряла сына

Ирина Скарборо

сын с семьейУжасно не люблю тренинги на работе. Хоть и живу я в Америке уже больше 10-ти лет и разговариваю тут практически только по-английски, все равно 8 часов лекций на языке аборигенов с одним только перерывом на 30 минут очень утомительны. Ведь нужно не только слушать, но вникать и кое-что конспектировать, потому что сразу после теории, проводят экзамены. Словом, это - настоящая мука вкупе со смертной скукой. В тот день у меня как раз был тренинг.

И можете представить, как я была счастлива, когда он закончился и я поехала домой. Радостная, я открыла двери и сразу увидела Джека, разговаривающего по телефону. Он был какой-то растерянный и у него дрожали руки. Я насторожилась. Муж быстро свернул телефонный разговор и с глазами, полными слез, посмотрел на меня. "Ира, присядь, - сказал он и по щекам у него потекли слезы. - Я должен тебе сказать, что случилось кое-что плохое". Я напряглась в предчувствии недоброго и спросила: "Кто-то умер?" Он кивнул головой. "Кто?" - выдохнула я. Он молчал. "Юра?" - не веря тому, что я произнесла имя сына, прошептала я. Джек кивнул.

Боже, что в этот момент со мной произошло! Мне показалось, что небо рухнуло на землю, что в меня ударили все громы и молнии земли... Я закричала "нет" и ринулась в спальню, где упала на пол и стала кататься по нему все так же продолжая кричать "нет, нет, нет!.." Я так страшно кричала, что Джек взял за руку Джасаю и вывел его на улицу. Ребенок очень испугался и тоже начал плакать. Спустя какое-то время, я, абсолютно обессиленная, вышла из спальни и попросила Джека рассказать, что же все-таки случилось. Он сказал, что из Хьюстона позвонила Таня и сообщила эту страшную новость. Оказывается, Оксана, жена сына позвонила вначале нам и, так как меня не было дома, а муж не разговаривает и не понимает по-русски, перезвонила Татьяне, чей телефон был у сына в "контактах".

Я подбежала к компьютеру, включила его и немедленно связалась по скайпу с Оксаной. Она была заплаканная, растерянная, с абсолютно потухшими глазами, которые обычно сияют как звездочки... Сбивчиво и со всхлипами она рассказала, что же все-таки случилось.

Оказывается, у Юры был инфаркт. Он принимал ванну и ему стало плохо.Оксана позвонила другу сына Виталику и попросила его прийти, потому что с мужем происходит что-то непонятное. Виталик приехал очень быстро и они решили вызвать "Скорую помощь". "Скорая" тоже не заставила себя ждать. Они перенесли Юру из ванной в большую комнату и уложили на диван. Сын был в сознании и даже шутил, разговаривая с врачом. Потом один из приехавших посмотрел на другого и произнес загадочное: "Он уже сухой." И они попросили Оксану и Виталика выйти из комнаты. Оксанка побежала собирать Юре вещи, потому что была уверена, что его увезут в больницу... Вскоре из комнаты вышел доктор и сказал: "Он умер". Ни Оксана, ни Виталик не могли поверить своим ушам. Как? Ведь Юра несколько минут назад дышал, разговаривал и даже шутил. Медик развел руками... Уже после отъезда "скорой" на столе нашлись две использованные ампулы глюкозы и адреналина. Это было все, чем его спасали, если спасали, а не тупо выжидали, когда он умрет... И это при том, что ближайшая больница от дома находится в трех минутах езды...

Пока Оксана рассказывала мне эти жуткие подробности, я была, как обледенелое дерево. Все внутри меня застыло и, казалось, что уже никогда я не смогу выйти из этого ступора. Сын, самое драгоценное, что у меня было, для кого-то не представлял абсолютно никакой ценности. За его жизнь никто не боролся, он умирал в руках чужих, равнодушных людей. Да что теперь говорить или биться головой о стену...   "А где Юра сейчас?" - спросила я Оксану. "Он здесь, лежит на диване," - ответила невестка. "Наведите на него камеру," - попросила я. Он был прикрыт простыней до пояса. Глаза закрыты. Одна рука свесилась с дивана. Было такое впечатление, что мой мальчик спал. Тихо, мирно и сладко. Тлена и признаков смерти на нем еще не было.  Я попросила Оксану положить его руку ему на грудь. Почему-то мне казалось,  ему так лежать удобнее. Я смотрела и не могла насмотреться на моего ребенка несколько часов - ведь это была наша предпоследняя встреча. Последняя будет на похоронах. Я любовалась им и одна только мысль билась в голове: никогда, никогда, никогда... Никогда я уже не услышу его голос. Никогда он не скажет "мама", "маманька", "мамик" - в зависимости от настроения. Никогда не обниму. Никогда не встречу... Эта мысль меня просто убивала. Как это страшно, когда уже ничего нельзя изменить и исправить. Ведь смерть необратима...

сын с мамойВ два часа ночи по украинскому времени его увезли в морг. А в Техасе было шесть часов вечера. Во всю шпарило весеннее солнце. Небо слепило глаза своей невероятной голубизной. В кроне дерева громко щебетала, подделываясь под кого-то птица-пересмешник. Прекрасная земная жизнь продолжалась. Но уже без моего сына. Я тоже была почти мертва... Вечер следующего дня я уже встретила в Украине...

Я очень боялась лететь в Украину на похороны сына. Боялась именно перелета, потому что мне предстояло остаться один на один со своим горем на много-много часов. Джек не мог поехать со мной, так как не на кого было оставить Джасаю.

Уже в аэропорту Хьюстона я приняла первую таблетку сильного успокаивающего препарата. И принимала его до самого конца, то есть до отъезда из Украины. Благодаря этим таблеткам я выжила и смогла хоть как-то воспринимать человеческую речь, двигаться и что-то делать. Все, что происходило в эти 10 страшных дней было, как в тумане, вспоминается отрывками, как кадры черно-белого кино.

Почти весь перелет Хьюстон-Амстердам я проспала. И вот аэропорт Киева. Меня встречает тетя невестки и мой старый друг. Мы едем по жутким украинским дорогам в Запорожье. Останавливаемся в каком-то маленьком городке и покупаем венки. События происходили как раз накануне, так называемых, "проводков". Ярко светит солнце. Все вокруг какое-то убогое и до боли родное. Покупаю кофе у тетушек на придорожном рынке и начинаю им в подробностях рассказывать свою горькую историю. Они сочувствуют, охают, причитают... Вот уже и ночь. Мы едем и едем по этим мерзким дорогам. Я вспоминаю, как приехала в 2001-м году в Украину первый раз, после отъезда в Америку. Села в такси и не могла понять почему меня так подбрасывает на заднем сиденье. Удивленно спросила у водителя. Он также удивленно, дескать, вот деревня, не знает, ответил, что это у нас такие дороги...

Наконец вдали показались огни Запорожья. Мы подъехали к незнакомому домику, который несколько месяцев назад купил сын. Юры дома не было. Его тело в гробу должны были привезти на следующий день утром. Навстречу выходят Оксанка, Олежка, родители невестки и отец сына, мой первый муж Володя. Как странно, ведь и второй мой муж тоже был Володя... Хожу по дому. Все незнакомое, но почему-то совсем не чужое. Олежку не отпускаю от себя. Он такой славный и до боли родной, хоть мы виделись с ним несколько раз в жизни! Вот что значит "родная кровь". Ложимся спать. Мне досталась малюсенькая комнатка, в которой Юра хотел сделать кабинет...

Утром просыпаюсь, как от удара током. Первая мысль: Юра умер. Его больше нет. Я начинаю сдавленно рыдать в подушку. Оксанка откликается плачем из соседней комнаты. Я лихорадочно ищу сумку, в которой лежат спасительные таблетки. Проглотила без воды... Через 20 минут страшная боль отступила и я могла встать.

Юру привезли в 10 часов утра. Я со страхом и нетерпением его ждала. В дом его не заносили, поставили гроб во дворе. Наконец меня позвали. Конечно же, я сразу увидела его. Он лежал в гробу, обитом голубым атласом и был очень красивый и немного похудевший. Ветерок шевелил его волосы. Одет он был в костюм с новой рубашкой, которую я ему не так давно прислала. Я прикоснулась к его руке, погладила по щеке и по волосам. Мой мальчик был холодный и твердый как камень. Меня это почему-то очень неприятно поразило, хотя я всегда знала, что мертвые застывают и становятся холодными... Мне абсолютно не верилось, что это происходит наяву, что это мой детеныш лежит в гробу и что я провожаю его в последний путь.

Вокруг стояло очень много людей, в том числе моих друзей, бывших коллег и просто знакомых. Люди плакали. Я была удивлена, что на похороны пришло столько моих, ведь я уже 12 лет не живу в Украине. Впрочем, все они знали Юру с детства и очень тепло к нему относились. Еще меня удивило, что было очень много Юриных друзей и одноклассников, ведь я всегда его считала не очень общительным. Оказывается, ошибочно. И вообще, как оказалось я многого не знала о сыне, что он хороший отец и муж, замечательный друг и специалист, прекрасный человек. Наверное, это потому, что Юра всегда для меня оставался мальчиком, ребенком. Мне всегда хотелось его пожалеть, приласкать и частенько понаставлять... Прибыл батюшка для отпевания... И вот отпевание кончилось. Парни подхватили гроб и вынесли его за калитку. Дальше поездка на кладбище. Мы, самые близкие, ехали с телом сына. Я пристально вглядывалась в лицо Юры, которое уже не увижу никогда. Вдруг увидела возле ворота рубашки неаккуратный шов. Какой, кошмар! Ведь его вскрывали в морге! Слава Богу, что он уже ничего не чувствовал.

И вот автобус остановился. Кладбище оказалось на редкость ухоженным и красивым. Вокруг все пропахло сырой землей. Гроб вынесли из автобуса и поставили на табуретки. Наступила минута прощания. Я стояла, как мумия. Все происходящее воспринималось, как нереальность. Этого не может быть! Никогда!.. Жалостно пела скрипка приглашенного музыканта. Как хорошо, что нет этого жуткого похоронного оркестра!.. И вот наступил момент, когда гроб с телом моего единственного сына, моего всегда маленького золотого зайчика, накрыли крышкой и начали закручивать болтами. В голове промелькнуло, что слава Богу сейчас не забивают молотками... Дальше - полный туман и какое-то помутнение рассудка. Я бросаю горстку земли в могилу, долго стою над свежим холмом... Вот и всё! Моего ненаглядного Юрочки больше нет на этом свете...

Он так хотел жить в Америке и этот вопрос был уже почти решен! А теперь он навсегда поселился на запорожском кладбище на Верхней Хортице. Упокой, Господи, его душу...

...Я оставалась в Запорожье еще 10 дней, чтобы по традиции отметить 9 дней со дня смерти Юры. Мне очень не хотелось уезжать в Америку, не хотелось покидать домик, который купил, но так и не успел благоустроить, мой сын... Город Запорожье, который я всегда горячо любила и куда стремилась со всех уголков земли, выглядел неуютно и жалко. Но он по-прежнему притягивал меня к себе. Вот так бы остаться здесь навсегда! Помогать приводить в порядок домик, общаться с Олежкой и Оксанкой, ходить на могилу к Юре, встречаться с моими дорогими подругами... Но день отъезда, таки, наступил.

В самолете я беспрерывно думала о сыне. Слезы безостановочно текли по щекам. Ведь он все предусмотрел: и кладбище выбрал заранее, и памятник, и даже музыканта-скрипача. Оксана удивлялась, что он, будучи живым и здоровым, говорил об этом. Еще он вдруг собственноручно смастерил светильник и повесил его в комнате Олежки. Сын показывал мне его по скайпу и говорил, что это будет хорошая память ребенку об отце на всю жизнь. А я тогда не придала никакого значения его словам. И еще он написал записку Олежке, которой тоже никто сразу не придал значения и которая теперь кажется предсмертной "1. Собрать на завтра одежду и обувь. 2. Почистить зубы. 3.Убрать в своей комнате (хоть немного). 4. Поцеловать маму, и, может быть, даже папу"...

Уже после похорон все стали говорить об этих странных стечениях обстоятельств. Дескать, Юра каким-то образом предчувствовал свою кончину. Но, на самом деле, ничего странного в этом не было. Боли в сердце и приближение инфаркта обычно сопровождается ярко-выраженным чувством страха смерти. У Юры эти боли продолжались несколько месяцев. Но он принимал обезбаливающее и на этом успокаивался. Наконец, согласился пойти к врачу, но было поздно.

Он никому не говорил о страхе смерти, который неизбежно сопровождает стенокардию при сердечных приступах. Даже мне. Хотя многим со мной делился. Наверное, не хотел расстраивать или показаться слабым... Мы разговаривали с ним по скайпу накануне его смерти. Он выглядел неважно. Я сказала ему: "Сынок ты выглядишь каким-то осунувшимся". Он ответил, что все нормально и он чувствует себя хорошо. Это были его последние слова, которые я слышала.

...В Хьюстоне меня никто не встречал. Я абсолютно не могла представить, какой был день недели и сколько времени. Спросила у людей. Оказалось, что был вечер пятницы, хотя я свято верила, что уже воскресенье. Растерянная, я села на скамейку в зале прилетов, приняла последнюю таблетку и крепко заснула. Приехавшая за мной Таня долго не могла меня найти. Чуть позже появились Джек и Джасая и мы поехали в Викторию... Я была совсем обессиленная, в голове раненой птицей бесконечно билась мысль:"Лучше бы тот день не  наступал никогда!"

Прочитать об авторе

Персональный сайт Ирины Скарборо

Share

Русские женщины в Америке:

 

НА ГЛАВНУЮ НОВЫЕ СТАТЬИ ВСЕ СТАТЬИ НА ЭТУ ТЕМУ КАРТА САЙТА КОНТАКТЫ

За содержание рекламы редакция ответственности не несёт. Рукописи не возвращаются и не реценцируются. Мнения редакции и авторов могут не совпадать. Использование материалов только с разрешения редакции.

Copyright © 2001-2010 RussianWomenMagazine.com All Rights Reserved.