Russian Women Magazine
Russian women logo
banner
НА ГЛАВНУЮ НОВЫЕ СТАТЬИ ВСЕ СТАТЬИ НА ЭТУ ТЕМУ КАРТА САЙТА КОНТАКТЫ

Эмигранты в Израиле

Монумент на балконе

Быль

Моему отцу Якову Лескому
уроженцу Варшавы, потерявшему
в варшавском гетто всю семью.
Исцеляющей любви моей мамы Сары.
Моему дяде Сёме Фридману из Кракова
ПОСВЯЩАЕТСЯ

Впервые в возрасте 6 или 7 лет, я затронула тему, которая в нашем доме была запретна. - Тише, тише! Не говори об этом при папе - остановила меня мама, когда я спросила - почему у моих подружек по две бабушки  и по два дедушки, а у меня нет. Где мои вторые бабушка и дедушка?

На этот вопрос я получила ответ только на следующий день, когда папа ушел на работу.

Только спустя 30 лет приехав в Израиль, я по настоящему осмыслила, почему тема была запретна.

Мой отец, как и мой дядя - муж маминой сестры - и как все, кто, чудом уцелел в человеческой мясорубке Второй Мировой Войны и были свидетелями  катастрофы истребления еврейского народа, не мог об ЭТОМ говорить вслух. Слишком тяжела была ноша...

Сегодня я понимаю, что этим молчанием отец оберегал нас, только приговаривая: - Что бы вы, и никто, и никогда не знали тысячной доли того, что пришлось пережить мне.

Месяц спустя после маминых похорон папа заявил: - Дети, я хочу сделать завещание.

Мы с сестрой, конечно же, очень серьёзно отнеслись к этой просьбе. Ну, еще бы, квартира в Хайфе... однокомнатная... но с балконом, плюс полный комплект электротоваров, плюс банковский счет! Только: квартира - съемная, электротовары уже достигли совершеннолетнего возраста, а поступления в банк - пенсия службы Национального Страхования и только.

- Дети, начал  папа, - когда придет мой час и Бог заберет меня к себе, то я хочу, чтобы ... на моём месте... памятник был из черного мрамора... и там были имена моих папы и мамы - ваших дедушки и бабушки, моих сестричек и братиков - вам тети и дяди, моих племянников - вам кузэнов и кузэнок...

Вдруг прорезался польский язык, который он уже давно забыл. Говорил он спокойно, без эмоций, как будто делал это каждый день. У меня защемило сердце, на глазах появились слезы. Прорвало - подумала я.

- Ко мне на могилу - продолжал папа - приходить только два раза в год: в юрцайт (годовщина смерти на идыш) и накануне ём кипур (судного дня), и цветы мне не приносить -  таким образом, избавив нас от предстоящих расходов, папа закончил своё завещание.

Папа усадил возле себя внучку, которая уже закончила учебу в университете и иврит знала лучше всех. Только ей он доверил писать имена всех тех кого любил, помнил, искал долгие годы, но так и не нашел ни живыми, ни могил, ничего.

-2-

Когда список был готов, я спросила: - Папа, где ты хочешь его хранить? - Я имела в виду список.

- Я хочу это видеть своими глазами - ответил папа, приложив указательный палец к правому глазу. - Он имел в виду, конечно же, памятник.

- Давай купим место возле мамы, и сделаем его таким, как ты хочешь. Это довольно распространено - предложила я.

Тогда в 1996 году, это стоило тысяч десять шекелей.

Тут проявилась прямолинейность и рационализм папиного характера, он вскипел.

- Отдать десять тысяч этим грабителям из похоронного бюро. Никогда!

- Так, какой выход?- недоумевала я.

- Я поставлю его здесь! На балконе!- заявил папа.

Мы остолбенели... наступила напряженная тишина.

- Наверно крыша поехала. - Подумала я, и это была только одна из тысячи мыслей, судорожно мелькавших в моей голове.

Первая пришла в себя моя сестра. Что значит старшая!

- Хорошо, будет, так как ты хочешь.- Произнесла она соломоново решение.

Я сидела как отмороженная, со своим богатым воображением я всем телом ощущала холод черного мрамора.

Через неделю поисков мы нашли русскоговорящего специалиста и пригласили его на аудиенцию к папе. Я не буду описывать выражение его лица, когда он осознал, что от него хотят и куда он должен доставить ЭТО.

Несмотря на то, что он очень хотел заработать, иначе бы не приехал в Хайфу из Кармиэля, начал уговаривать папу отказаться от такой нелепой, по логике здравомыслящего человека,  затеи и доверить нам, т.е. детям, исполнить это завещание. В конце концов, он понял, что его совета никто не спрашивает, остановился, и перешел к деловой части разговора.

Спустя месяц, плита из черного мрамора с высеченными вручную именами всех папиных родных и близких, всех за кем он тосковал всю жизнь, кого уничтожили, стерли с лица земли только за то, что они евреи, была доставлена на третий этаж родительской квартиры.

Я говорю - папиных родных - а ведь они МОИ тоже! Мои дедушка и бабушка, тети и дяди, двоюродные сестрички и братики...

Папа не читал на иврите, но хотел, что бы имена были высечены на языке, на котором он разговаривал с Богом.

Мы зачитали папе все, что было высечено на мраморе, после чего он  встал, и как это делают слепые, трепетными пальцами прошелся по каждой буковке.

Плиту обернули в старые одеяла и в целлофан оставшийся после войны в Персидском заливе, и установили на балконе, прислонив к стене.

Я посмотрела на отца, после маминой болезни и смерти, таким спокойным и довольным я его не видела. Меня осенило! Наверное…, тот камень, который он носил в своём сердце всю жизнь, переместился на балкон.

-3-

Папа умер через девять лет … на исходе судного дня. Мы заказали памятник из черного мрамора и плиту, которую папа хранил все эти годы, установили на свое изначально предназначенное место.

- Как монумент на братской могиле! - сказал старший зять на открытии памятника, когда увидел его впервые.

В  день катастрофы, когда весь Израиль замирает в минуте молчания и гудит сирена в память о погибших 6,5 миллионов евреев, я стою у папиной могилы и как молитву нашептываю имена, высеченные на мраморной плите.

Я кладу красные  гвоздики в память о моих  дедушке и бабушке, тетях и дядях, кузэнов и кузэнок... А папе, я  зажигаю свечу. Да будет светла и священна  им всем память!

P. S. Со дня папиной смерти, я  все время обвиняю себя, что не расспросила его обо всем пережитом, а довольствовалась только обрывками тех воспоминаний, которые иногда вырывались из его уст. У него был синдром молчать, у меня был синдром не задавать вопросы.

Сегодня, когда слышу о том, что земля носит отдельные особи человеческого подобия, типа всяких ахмадинеджадов, которые, отрицают факт катастрофы, то объясняю  это только тем, что в это просто невозможно поверить: настолько факты дикие, насколько действия жестокие.

Я не нахожу ответа на мучительный вопрос: Почему никто в мире и в первую очередь мы сами, не закрываем рот тому, кто только посмеет заикнуться, что никакой катастрофы не было, или заявить с трибуны, что нас надо стереть с лица земли, как это сделал такой же маленький  на вид, которого никто не принимал всерьёз.

История повторяется!?

Что бы у наших детей не стояли монументы на балконах, мы, второе поколение свидетелей Варшавского гетто, Бабьего Яра, массовых зверских нацистских истреблений в Литве, Украине,… концлагерях, не имеем права опять молчать!

Синдром молчания побежден временем. Каменная глыба памяти давит неизмеримым грузом и её необходимо освободить и отпустить, на свет божий.

Пришло время, пока ещё бьются сердца живых свидетелей, говорить… нет, не говорить – кричать. Кричать надо до...  потому что после... просто некому ...

Кричать на весь мир, и на каждом перекрестке, и не только о том, как страдал наш народ,  а кричать о том, ЧТО они делали с нашими родными.

И могут сделать опять, если мы им это позволим.

Белла Леская (Пейсахович) - Израиль Хайфа 16.04.2007 Написать автору: belbit@netvision.net.il

Ваше объявление в нашем журнале!

Вы сдаете квартиру или дом туристам? Вы хотите предложить услуги экскурсовода или переводчика в своем городе? Разместите свое объявление в нашем журнале. Объявления постоянных авторов журнала публикуются БЕСПЛАТНО!

Подать объявление

НА ГЛАВНУЮ НОВЫЕ СТАТЬИ ВСЕ СТАТЬИ НА ЭТУ ТЕМУ КАРТА САЙТА КОНТАКТЫ

За содержание рекламы редакция ответственности не несёт. Рукописи не возвращаются и не реценцируются. Мнения редакции и авторов могут не совпадать. Использование материалов только с разрешения редакции.

Copyright © 2001-2007 RussianWomenMagazine.com All Rights Reserved.