НА ГЛАВНУЮ НОВЫЕ СТАТЬИ  ВСЕ СТАТЬИ НА ЭТУ ТЕМУ  КАРТА САЙТА КОНТАКТЫ

Красный автомобиль

Часть 1.  Россия. Рощино. Посёлок городского типа.

Татьяну с детства преследовал образ красного автомобиля. Вернее, вначале это была лошадь, или конь. Красный.Помните сказки, где богатырь всегда гарцевал на красном коне и шутя или чудовищ побеждал,или девицу между делом вызволял из замка старика-кащея.Можно и не кащея, но всё равно старика, какого-нибудь противного заморского короля, лысого и пузатого, за которого девушки замуж не желали идти, несмотря на его богатство.А королю непременно хотелось девушку, молоденькую, да к тому же красавицу.Девицам же не нравились ни расписные палаты, ни жемчужные ожерелья, ни изысканная еда. Ревмя они ревели,запертые злым ревнивцем в светёлках, махали платочком из окон и удирали с первым попавшимся спасителем. Главное, чтобы спас и увёз, и чтобы конь под ним был красный. А вот куда увезёт, да чем кормить станет- это всё потом. Наша романтичная сказочная героиня не повержена никаким меркантильным соображениям...С милым рай в шалаше...Может быть,может быть...Я тоже, как все женщины, всех времён и народов, решаю для себя эту непростую задачу.

Ещё учась в школе, Татьяна повесила в спальне на стенку цветную репродукцию Петрова-Водкина- Купание красного коня. Но с поступью прогресса образ рыцаря-спасителя на красном коне, которого с трудом можно найти лишь в каком захудалом колхозе, трансформировался в соответствии с веяниями времени, и Таня верила, что современный рыцарь вырвет её из провинциального кошмара захолустного городка посредством красного автомобиля-символа свободы,богатства и счастья.  Она стала собирать картинки из иллюстрированных журналов, рекламирующих  чудеса заморской жизни-умопомрачительные девицы в облегающих платьях непринуждённо опираются о крыло сверкающего лимузина, белозубый красавчик в тёмных очках небрежно ведёт по горному серпантину красный Корвет..Когда она поступила в художественное училище в областном центре, то привезла с собой  всю эту трепетно собираемую коллекцию и развесила прямо над своей койкой в общежитии. Как-то в канун Нового года с комсомольским рейдом в общежитие нагрянул декан и страшно рассвирипел, увидев на обшарпанной стене кусочек чуждого его закалённому социалистической идеологией сердцу рая.

Таньку даже проработали на комсомольском собрании за аморальность и пропаганду капиталистического образа жизни.Держа фигу в кармане, она фальшиво повинилась, но развратные картинки не выбросила, как обещала, а перевесила на внутреннюю сторону дверцы выделенной в её владение тумбочки. 

Студентки, несмотря на скудность бюджета и ассортиментов магазинов между тем желали быть хорошо одетыми и неповторимыми- всё-таки художницы. Они шили, создавая единственныё в своём роде наряды, выпендриваясь друг перед другом и завоёвывая внимание парней, которые все как один считали себя гениальными художниками, отращивали в двадцать лет бороды или длинные волосы, постоянно нервируя желающего всех свести к единому знаменателю декана. Татьяна оказалась самой бесстрашной и изобретательной по части создавания нарядов из подручных средств. Она первой связала себе уникальное пальто из обрезков шерстяных нитей, которые набрала на свалке на территории коврового комбината, куда позже проторили дорожку её последовательницы, расплачиваясь со сторожем бутылками пива. Потом девчонки освоили мягкий, хорошо выделанный холст, на котором так хорошо смотрелись мережки и красочная тесьма.Когда всё уже было открыто и освоено, Танька, к зависти  однокашниц, сшила платье из кумачёвой ткани, выделенной ей для написания первомайского лозунга.Её никто не выдал, и обошлось без обвинений в идеологической диверсии...Ещё студенткой она вышла замуж за самого талантливого парня со старшего курса, родила дочку. Было трудно, но училище закончила. Жизнь с талантливым не сложилась- работать он не хотел, а как одержимый, писал картины, которые хлеба в те времена не приносили. Танька крутилась- ясли, две работы, хозяйство, ночами ещё шила соседкам платья, чтобы заработать лишнюю десятку- они снимали квартиру в кооперативном доме, а муж всё писал, писал картины и ничего его не интересовало. Танька бросила его и вернулась к маме, в домик с резными окнами и палисадником, устроилась на фабрику сувениров расписывать матрёшки. Жить стало легче, сытнее, и дочка присмотрена, но- тоска, боже, какая тоска...

Десять тысяч населения, мужики все полуспившиеся, бабы тоже не против забыться- пьют наравне с ними.  Приблатнённая молодёжь ходит стайками,матерится, у почти каждого в кармане- нож или железная цепь намотана на руку.Девчонки тоже пытаются не отстать- короткие юбки, пять килограмм косметики на физиономиях, мат...Таня один раз сходила на танцы в Дом Культуры и еле вырвалась оттуда.Её не избили разве только что от большого удивления, простив незнания правил игры- что с неё взять, городской, ведь приглашённая на танец девушка автоматически остаётся с парнем на ночь или сама может выбрать партнёра из нескольких претендентов. В тот злополучный вечер Таня  металась на крыльце, крепко схваченная за руку пьяным кавалером, который зло шипел- Что ломаешься, сучка, целку из себя строишь? Её спасла тогда подвыпившая компания. Разбитная девчонка, лузгающая семечки, звонко крикнула- Оставь эту городскую ломаку, Витёк! Идём, я тебе дам!

Все загоготали, а Татьяна понеслась домой, не разбирая дороги.С тех пор вечерний досуг для неё ограничивался телевизором и вознёй с дочкой. Таня не понимала, как её мать прожила в этом кошмаре всю жизнь.Мама похоронила мужа, попавшего пьяным под машину, когда Тане было девять лет, и с тех пор забыла о личной жизни, поднимая двоих детей- Танин старший брат жил с семьёй в другом городе, и они редко виделись. Сейчас мама, вышедшая на пенсию- всю жизнь она проработала на молочном комбинате, с упоением копалась в огороде, нянчила внучку, по вечерам вышивала многочисленные салфетки, скатерти, занавески и была счастлива.

Таня же, как прокажённая, не вписывалась в действительность. Её вязаное пальто и холщёвые платья вызывали у соплеменников злобу и отторжение. Когда она, с натугой толкая коляску с дочкой по непролазной грязи, добиралась до магазина за хлебом и молоком, вокруг неё как бы образовывался ощутимый вакуум.Бабы даже пропускали её без очереди, а за спиной шелестело презрительное- Городская, или Художница...Мама иногда плакала, просила- Ну что ты, доча, ведёшь себя, как королева. Будь проще, сними свои вызывающие тряпки. Ну давай тебе справим нормальное пальто, из серого драпа, с норковым воротничком, я попрошу Инну Семёновну достать для тебя норковую шапочку ( писк моды в те годы и страшный дефецит).Таня срывалась и орала- Я не могу всю жизнь ходить в сером пальто, я не хочу быть, как все, я хочу быть такой, какая я есть! Мама обиженно замолкала и склонялась ниже над пяльцами, скрывая от дочки горячие слёзы...

Однажды мама сказала- Ну что ты, Танюша, так маешься.Походила бы на танцы. Парни у нас неплохие, а что пьют- тут все пьют. Родишь ещё ребёночка, будете заняты, не до страданий. Вон Серёжа, сапожник наш, на тебя засматривается, да боится подойти. Гордая ты очень. Смотри, одна останешься, так и будем стариться вместе...

Таньку как обухом по голове огрели. Она недоумённо уставилась на мать- Как стариться? Ты себя, что ли, имеешь в виду? – Тебя, доченька, - грустно уточнила мама,- тебе ведь уже скоро тридцать...

После этих слов Таня не могла найти себе места. Она долго сидела вечерами на крыльце, глядя в потухающее жёлтое небо.Чтобы не было так тошно, без конца рисовала или писала акварелью, сидя на том же крыльцо. Писала закаты, восходы, пионы и ромашки,выращенные мамой в саду.Она чувствовала, что умирает здесь. Ей нужно было общение, она хотела любить и быть любимой, ей не хватало хороших фильмов, книг и театров...Она не могла опустить заложенную кем-то внутри её планку и довольствоваться компаниями грубых и необразованных людей...Свои любовно собираемые картинки она приклеила на заднюю стенку шкафа- за шкафом стояла, отгороженная от большой комнаты, её кровать.Она часами любовалась ими, осколками недосягаемой прекрасной жизни, в которой ей не повезло родиться... Долгими бессонными ночами она смотрела в тёмное окно, на шевелящиеся ветви бурно разросшейся за окном липы и мечтала...

Однажды, то-ли в полудрёме, то-ли в полуяви, ей привиделось- это было непохоже на сон, так реально было видение , что она лежит на широкой низкой тахте в огромной комнате. Там же, во сне, она проснулась, подошла к стеклянной стене, за которой бушевала пышная какая-то тропическая растительность. С одной стороны среди зарослей мелькнула голубая поверхность бассейна, а с другой, на асфальтированной площадке, примостился красного цвета джип.  И ещё она ощущала , нет, она знала, что совсем рядом, стоит только выйти за угол дома, простираются бескрайние голубые просторы ласкового океана... 

Таня вскочила с постели с сильно бьющимся сердцем.В окно заглядывал тонкий серпик луны, тихонько от ветра хлопала ставня, на стуле сидел их рыжий кот Васька и пристально смотрел на Таню светящимися в темноте жёлтыми глазами.

Покой был окончательно утерян. Таню *задвинуло* на мистике. Она верила, что сон был вещий. Это был знак судьбы, и нужно было помочь мечте воплотится в явь.Она металась, ища способы, как перекинуть мостик из тоскливой полунищей действительности, однообразной и бедной на впечатления, в тот сияющий недоступный рай...

Как говорят, было бы счастье, да несчастье помогло. С приходом перестройки  фабрика закрылась, а любую другую работу  найти было невозможно.Так они и держались- огородом и маминой пенсией. Потом грянул путч. Таня очень расстроилась, что не была там, в Москве, на баррикадах. Она рванула в столицу, под неодобрительное молчание матери. В Москве было тревожно и необычно.Таня бродила по площадям и улицам, жадно глотая воздух свободы и перемен, долго стояла у ещё неубранных остатков баррикад, плакала , глядя на букетики красных гвоздик,рассыпанных на тротуаре в память погибших...

Домой она вернулась с кипой красочных журналов, буквально напичканных адресами брачных агенств, предлагавших русских невест западным господам.

Часть 2.  Майями

Случай или Судьба? Это должно было произойти или произошло потому, что наша героиня так отчаянно стремилась достичь построенного в её воображении образа жизни? Как говорят китайцы- Не дай Бог вам достичь того, о чём вы мечтаете... Но Таня не увлекалась китайской философией, и образ Красного Автомобиля уже маячил где-то совсем рядом –его горячее дыхание  уже обжигало её лицо, а сердце замирало от близости счастья...

Счастье оказалось каким-то убогим. То есть  вроде бы сбылись самые невероятные фантазии, но при ближайшем рассмотрении они оказались немного ущербными и им сопутствовало много побочных эффектов. Это как когда ты видишь порхающую над цветком бабочку, то замираешь, поражённый  раскраской крыльев и грациозностью насекомого. Тебе непременно нужно стать обладателем этой красоты. Бабочка ловится, рассматривается- и ты брезгливо вздыхаешь- у прелестного создания оказывается мерзкое гусеничное туловище, пучеглазая голова и к тому же она противно цепляется за твою ладонь мохнатыми паучьими лапками. Ты раздражённо смахиваешь её с руки и идёшь дальше, сбивая прутиком головки одуванчиков...

Так и тут. Танька просыпается и недоумённо некоторое время таращится в потолок, не сразу соображая, где она и что с ней происходит. Наконец взгляд её фокусируется  на   стеклянной стене, хрупкой прозрачностью отделяющей пространство дома от сада,  с пышной тропической растительностью,  пальмами и гуляющими по дорожкам сада павлинами.  За углом дома, у крыльца, стоят красный джип и чёрный роллс-ройс. Недалеко плещется океан. Всё как в том сне. Разница лишь в том, что она совершенно не чувствует так долгоожидаемого  счастья.

Она заворачивается в одеяло и не хочет вставать. Сказка закончилась- она материализовалась в том своём сне, а теперь начинались будни, к которым она не была готова. Во-первых, ей совершенно не нравится человек,  встретивший её в аэропорту и привёзший в свой дом,  у неё сложилось о нём абсолютно другое представление- они долго переписывались, а его адрес она нашла в том журнале, привезённым из Москвы.   Даже более того-она его боится. Он высокий, толстый, очень шумный, активный и не терпит инакомыслия. Настоящий мистер Твистер.

Во-вторых, она по-прежнему нищая, а  здесь является гостьей и ей в любой момент могут дать пинка под зад. Из уверенной в себе дамы она превратилась в маленькую потерянную девочку, заблудившуюся в лесу. Мистер Твистер проводит в своём офисе весь день и Танька предоставлена самой себе. Делать решительно нечего. Она слоняется по саду  и пинает ногой противных павлинов, постоянно норовящих её ущипнуть. Купается в бассейне, жарится на солнцепёке, но выйти за ворота не рискует- там простирается чужой, непонятный и враждебный мир. Мистер Твистер, очевидно, уже пожалел о содеянном, но стесняется сразу выставить гостью- даёт ей время отдохнуть и осмотреться. Он обременяет Таньку непомерными претензиями- не умеешь сервировать стол, не умеешь одеваться и презентабельно выглядеть, не умеешь вести себя в обществе... Она чувствует себя бедной родственницей из деревни, взятой из жалости на содержание. Интересно получается- там, в провинциальном городке, по сравнению с полуспившимися и безграмотными соотечественниками,она была самая-самая,а здесь сразу как-то растеряла свою независимость и исключительность,даже её наряды смотрятся нелепо. Мистер-Твистер   начал строительство  соответсвующего новой среде обитания  облика своей гостьи- долго возил её по огромным магазинам, заставил перемерить тонны одежды, но покупал то, что нравилось ему самому. В результате Таня стала обладательницей  безликой американской униформы-белых маечек, фирменных джинс и шортиков.   Для выхода в свет Твистер приобрёл ей шёлковую блузку-красное с чёрным и белые брюки- на взгляд Тани, это была одежда для молодящихся старух, но спорить не посмела. .Однажды вечером она попыталась поговорить с кандидатом в мужья откровенно- и ужаснулась открывшейся перспективе. Твистер не желает видеть в доме никаких детей-они его раздражают.Танину дочку, при положительном решении вопроса, он так и сказал- как на профсоюзном собрании, он отдаст в закрытую школу-интернат. Таня сможет навещать её на каникулах. А от жены он требует полного послушания и подчинения. Ему нужна жена-партнёр - непривередливая, незаметная и необременительная, как китайский слуга, спутница.Возникающая ниоткуда и пропадающая в никуда. Она должна научиться играть в теннис, бильярд, гольф и покер, чтобы составлять ему компанию. Она должна знать, где можно купить самое дешёвое мыло...Она должна...Таня больше не слушала.Заявление о мыле её убило. Она мысленно выругалась матом, послав его куда подальше и впервые за всё это время почувствовала себя прежней- энергичной и независимой.

Часть 3.  Нью-Йорк

В Нью-Йорке, как всегда летом, было душно.Не хотелось выходить из квартиры.Сидеть бы себе спокойно в прохладе кондиционера, пить  кофе чашку за чашкой и рисовать потихоньку. .Но-нельзя позволить себе расслабиться ни на один день. Время-деньги. Пожалуй, только в Америке по настоящему понимаешь смысл этой фразы, когда за любую совершённую глупость и нерасторопность расплачиваешься из собственного кармана. Поэтому, вздохнув и с сожалением закрыв  дверь,за которой осталась искусственная прохлада, Таня окунулась в тёплую вонь подъезда. С собой она волокла тяжёлую папку с рисунками, складной стол с лёгким алюминиевым стульчиком впридачу, а за плечами болтался рюкзачок с уложенным в него бутербродом, яблоком,пластиковой бутылкой с замороженной водой и потрёпанным романом Сиднея Шелдона. Каждую пятницу и субботу Таня шла на работу- продавать свои рисунки на улицах Сохо, а в остальные дни недели она старалась сделать этих рисунков как можно больше.В замечательном, необыкновенном, головокружительном Нью-Йорке, который она полюбила всей душой, нужно было выжить.

Выживать в Нью-Йорке оказалось весело. Нужно было только не распускаться, много работать и верить в свою звезду. В звезду здесь верить было легче, чем на далёкой Родине, пропахшей потом, сивушным перегаром и отчаянием.  В Нью-Йорке, этом удивительном городе, каждый мог чувствовать себя комфортно и вкушать от пирога удовольствий независимо от того, каков у тебя социальный статус. Только здесь можно увидеть счастливого бездомного и миллионера в старых джинсах. Если у тебя нет тысячи долларов, вечернего платья и бриллиантового колье, чтобы пойти на бал, вполне можно отдохнуть и развлечься, потратив всего десять и при этом не чувствовать себя ущербной и обделённой.Можно придти в самый дорогой ресторан, усесться за столик на улице и заказать один только бокал белого вина, неспешно смаковать его и лениво рассматривать текущую мимо толпу. Можно всю ночь танцевать в клубе и отбиваться от назойливых поклонников, можно в баре на Уолл-стрит пить апельсиновый сок и ловить на себе заинтересованные взгляды молодых брокеров- олигархов- магнатов, испытывая свою тайную власть над ними и превосходство- все они смертельно боятся женщин. Можно за копейки покупать модные вещи- нужно только не прозевать распродажу в бутиках и посещать комиссионки в дорогих районах. Парадокс, теперь она действительно знала, где купить наидешевейшее мыло, но такая перемена в себе её не повергала в шок. Ей надо было выжить и привезти сюда дочку с мамой.

Итак, Танька шла на работу.  Мистер-Твистер ни за что бы не  узнал  свою бывшую гостью. А если бы узнал, то умер бы от удивления. Вместо запуганной провинциалки с повадками отравленной мыши перед ним бы предстала типичная представительница столичной богемы, расслабленная и одновременно уверенная в себе, одетая с небрежным шармом в немыслимые шмотки.  Теперь Таньке не нужно было изощряться в поисках  подходящего материала для поддержания имиджа художницы-  содержимое Нью-Йорских магазинов в состоянии удовлетворить  вкусы любой  личности.

У  нашей героини было своё место на Вест-Бродвее, напротив галереи, с настойчивостью маньяка выставлявшей каждый раз жуткие полотна. И где только они такое находят?. Направо от неё безумный Роберт торговал портретами неизвестно чем провинившегося перед художником  мера Джулиани. Художник  изображал Джулиани то  похожим на Гитлера, то на маньяка- его ненависть к несчастному мэру была сокрушительна, а фантазия садистски изощрённа. Туристы то смеялись, то возмущались, но –покупали. Иногда полицейские утаскивали идейного борца  в участок за особо злобные выпады, но быстро отпускали-  на защиту демократии толпой бросались лидеры всяческих группировок и поднимали страшный шум. В обычной жизни Роберт был милым и интеллигентным и походил на доброго доктора Айболита.

Он опекал Таню, давал ей много полезных советов, выделил ей в бессрочное пользование облезлый зонт на шаткой ноге, спасающий от безжалостного солнца, зорко присматривал за её столиком, когда она отходила размяться и перекусить. Покупали Танины акварели ни шатко, ни валко, но за два дня упорного сидения на улице выходило долларов триста, ещё она расписывала матрёшки и разделочные доски и сдавала их в Русский Мир на 5 авеню, где они пользовались спросом у гоняющихся за экзотикой туристов.   А по вечерам мыла полы в  парикмахерской, недалеко от своего дома, но об этом никто не знал. Таня даже была вступила в  организацию художников-эмигрантов с набившим искомину названием Правда и вышла из неё, потеряв веру в людей и двести долларов наличности. Члены общества скинулись, чтобы оплатить помещение галереи и устроить совместную выставку, но то ли организаторы присвоили себе деньги, то ли галерея их надула....Был грандиозный скандал, деньги не нашлись, выставка не состоялась и Таня поклялась себе больше никогда не связываться с соотечественниками. Здесь, в Сохо, продавала свою графику Ольга, эстравагантная задиристая москвичка, но Танька не стала с ней *дружиться*, тем более что у Ольги подозрительно блестели глаза ( Таня подозревала, что соплеменница нюхает кокаин) и она всё время ругала Америку. Танька не любила тех, кто ругал Америку. Не нравится- езжай обратно, в свою Калугу или Мариуполь. А если оказался здесь, значит, на это были причины, и нечего нюни распускать и завидовать чужим караваям. Работай!

Вот уже третий выходной подряд возле Тани крутился какой-то тип. Вообще-то она не принимала никаких приглашений от мужчин- ни в кино, ни поужинать. Она боялась. Просто, элементарно боялась.Хорошо одетые и пахнущие, они были чужими, и они все искали лёгкого и необременительного приключения.А кого мужчины выбирают в жертвы? Правильно, бедную эмигрантку, которая спит и видит, как захомутать богатого дядечку.Перед ней можно и хвост распушить, и приврать, и пообещать что-нибудь, вскользь,между делом..Погулять на славу- подумаешь, пару раз заплатить в ресторане, и дело в шляпе,на проституток не надо тратиться, а потом вернуться в свою Монтану или Огайо, к жене и бизнесу, и дело с концом. Таня понимала это сразу, стоило ей только посмотреть в глаза возможному кандидату в мужья. И отказывалась. В принципе то она не против приключения,но для этого нужно как минимум влюбиться,или хотя бы заинтересоваться, чего с ней никак не получалось.А тот тип, Тонни...чтож, она сходит с ним сегодня поужинать.Тонни был весел, непротивно разговорчив, проявил искренний интерес к её картинкам и даже купил две. Он ловко расспросил Таню о её прошлом, и она незаметно разболталась, коротая в ожидании покупателей долгие часы на хлипком стульчике.

Да, с Тони тогда не получилось.  . В языке ли было дело, либо в разности культур, воспитания...Они рассказали друг другу всё, что только могли рассказать и больше говорить было не о чём. Тони  интересовался диетами и правильным  питанием, его вдохновяли только эти темы. Тане было с ним скучно. Самое смешное, что у него оказалась красная Мазоретти,  шикарная и страшно дорогая машина ручной сборки. Тони очень гордился своей машиной, он просто раздувался, как павлин, стоило только ему подойти к своей игрушке. Когда Таня её увидела в первый раз, она даже вздрогнула  и не поверила своим глазам, но категорически отказалась  прокатиться на машине своей мечты.

Она сама не могла понять, почему так поступила.  Видели бы её бывшие однокурсники или мама.  Определённо покрутили бы пальцем у виска. Её подружка Симочка вообще бы изошлась праведным негодованием.  Для Симочки главное в мужчине был его кошелёк и  не имело никакого значения, каков сам жених – мал ростом, толст, глуп или груб. Как говорил Жванецкий- Мой любимый размер- кошелёк, ушки и животик... Тане было хорошо в Нью-Йорке, как-то она приспособилась и выживала , и она не могла переступить через себя в поисках лучшей доли, не могла заставить делать себя то, чего ей не хотелось. Любви пока нет, чтож, подождём. Она уже знала по Майямскому опыту, что золотая клетка так и остаётся клеткой, и жить придётся с человеком, и в роскошном доме можно рыдать, закрывшись в ванной и хотеть сбежать хоть в тундру, лишь бы быть независимой и свободной. 

Внешне Тони никак не соответствовал своему экипажу - он был заурядный. Средний рост, среднее телосложение, невыразительное стандартное лицо. Одет всегда в джинсы и тёмные рубашки. Трудно поверить, что у него своя фабрика, сеть магазинов и дом в Нью-Джерси. Он преображался, только когда садился за руль своего любимого автомобиля. Ослепительная белозубая улыбка делала его похожим на тех красавцев-суперменов из красочных  журналов, через которые Таня пыталась заглянуть из своего полунищего прошлого в недоступную, сияющую райскую жизнь. Но только похожим-образ Тони никак не укладывался в прокрустово ложе Таниного идеала. И она уже жила * В Раю*- ведь  жизнь в Америке  ОТТУДА  всем представлялась беспроблемной, полной счастья и удовольствий. Как могла, она строила свою жизнь здесь, на новой родине, и красный автомобиль у неё не вызывал уже таких восторгов- это было лишь средство передвижения, и тщеславие Тони выглядело смешным в её глазах... Она сходила несколько раз тогда на свидания, тщетно пытаясь влюбиться в Тони и тщательно соблюдая меры безопасности- не приглашала его домой и ни разу не села в его автомобиль. Они встречались где-нибудь в центре, ходили в рестораны, в клубы, но непременно Таня домой возвращалась на метро, несмотря на все уговоры незадачливого кавалера отвезти её домой. Он, наверное, не простил ей этого недоверия и пренебрежения своей красавицей-машиной и  постепенно перестал ей звонить. Однажды, когда  она собиралась уже уходить с Бродвея и собирала работы в папку, она случайно глянула на дорогу  и увидела  красную, с открытым верхом машину Тони. Рядом с ним сидела  Ольга, та  самая  её несостоявшаяся подружка. Ольга сияла от счастья и победно оглядывалась по сторонам , ловя завистливые взгляды окружающих.

Теперь это всё позади. Миссис Таня припарковала свою машину возле дома. Как она устала! Целый день в компании- звонки, совещания, дела, которые никогда не кончаются. И выглядеть нужно соответственно- пришлось сменить образ  живущей в  Вест Вилладже художницы на стиль бизнес-леди. Ей ещё непривычно ходить в облегающих фигуру пиджаках, узких юбках и туфлях на каблуках, но- должность обязывает!  Шутка ли- собственное рекламное агенство! Хорошо, что мама ей помогает- забирает дочку из школы да возится на кухне... И Катька присмотрена, и маме не скучно. Таня специально купила домик в Нью-Джерси, с лужайкой и маленьким участком, напоминающий их бывшее жильё в России,чтобы маме было не так тоскливо в чужой стране. Мама немедленно засадила всё возможное пространство цветами- сажать клубнику и огурцы Таня её с трудом отговорила. Сама Таня предпочитала бы купить квартиру в Манхеттене, но пришлось идти на небольшие жертвы, только чтобы её близким было хорошо. Она шла по дорожке к дому, предвкушая вкусный ужин  и радость встречи с родными ей людьми. С личной жизнью пока  не получается, но ничего, она верит, что ещё встретит ЕГО. Ведь теперь ей не нужно заставлять себя полюбить богатого. Она справилась САМА со своими проблемами!  И машину она себе купила не красного- этот цвет чаще всего выбирают  подростки или  люди с комплексами, а серебристо-серого цвета....

Лана Райберг

Нью-Йорк 2003. август

НА ГЛАВНУЮ НОВЫЕ СТАТЬИ  ВСЕ СТАТЬИ НА ЭТУ ТЕМУ  КАРТА САЙТА КОНТАКТЫ