НА ГЛАВНУЮ НОВЫЕ СТАТЬИ  ОН И ОНА  ОБ АВТОРАХ ПИШИТЕ НАМ

Новая повесть о Тристане и Изольде

Автор Анна Марголина

Любовь приходит неожиданно — как пуля из темноты, как вдохновение, как боль. Вот и к ним она пришла внезапно, как незваная гостья, бесцеремонно расположившись в их жизни и перевернув ее вверх дном. Ведь не любви они искали, блуждая по лабиринтам интернета, а всего лишь общения.

Произошло это в те времена, когда программа ICQ, ли как ее сейчас чаще называют, аська, только-только появилась, и число пользователей, познавших негу общения без запретов, едва перевалило за 10 тысяч … или за 100, во всяком случае цифра, обозначающая их место в ее системе еще не была восьми- девятизначной, как это было бы сейчас. Программа на первый взгляд выглядела вполне невинно  — неприметный цветочек в нижнем правом углу монитора, маленькая иконка, в которой должны были появляться имена всех, с кем соединяет вас загадочная система. Красный цвет имени — ваш собеседник отключен от всемирной паутины, синий цвет (звуковой сигнал, всплывающее окошко и другие сигналы) — он сидит за компьютером и готов к общению. Сначала собеседников не было совсем, и программа безмолвствовала, потом откуда-то стали приходить послания — разреши добавить тебя в свой список. И они добавляли.

Виртуальное общение привлекало роскошью анонимности. Вы были свободны не только от своего порядком поднадоевшего лица, вы были свободны от своего имени, а при желании, даже от пола и возраста. Она нареклась Изольдой, в честь героини «Легенды о Тристане и Изольде», которой зачитывалась в юности. Правда, наша героиня не была юной красавицей с белокурыми косами и небесными глазами. Ей уже перевалило за 30, волосы ее были темны и коротко острижены, а нос украшали очки — почти неизменный атрибут научного работника. Но разве это важно в интернете, где витают соблазнительные образы, навеянные вашими словами? Правда она не собиралась никого соблазнять — просто, когда она заполняла графы, предложенные программой, имя Изольда всплыло из глубин ее сознания.

Наверное, рука судьбы неотвратимо влекла их друг к другу еще до того, как они встретились. Во всяком случае, по какой-то причине он выбрал себе имя Тристан. Тристан — возлюбленный Изольды.

Сначала разговоры были случайны и необязательны: погода, российские новости (она жила в России, а он уже много лет жил в Израиле), расспросы друг о друге. Потом как-то невзначай обнаружилось, что оба много читали, и читали практически одно и то же. Потом они стали находить удовольствие, цитируя друг другу любимые стихи, подхватывая строчку на лету, продолжая ее и чувствуя, как давно знакомые слова наполняются новым смыслом, действуют сильнее, пьянят как вино.

Останься пеной Афродита,
И слово в музыку вернись,
И сердце сердца устыдись
С первоосновой жизни слито…

Первый укол нарождающегося чувства они почувствовали, когда обменялись информацией о своем семейном положении — он женат, двое детей, она одинокая мать, но тоже с двумя детьми. На следующее утро после этого разговора, он ехал на работу со странным  чувством обмана — он уже успел нарисовать в своем воображении юную романтичную девушку с грустными еврейскими глазами. Перекраивать столь заманчивую картину на образ дамы, обремененной семейством, было нелегко. Впрочем, вскоре его утешило оброненное ею замечание, что у нее черные глаза с длинными ресницами. Он стал представлять себе ее лицо в виде бледного пятна, на котором выделялись лишь большие черные глаза, длинные изогнутые ресницы, чувственный рот. Он представлял, как она сидит перед светящимся монитором полуодетая, окруженная темнотой, и торопливо, делая опечатки,  набирает на клавиатуре слова, обращенные к нему.

Наверное, они были неосторожны. Любой здравомыслящий человек давно бы прекратил это общение. Здесь не могло быть перспективы. Разные страны, разная культура, его семейные узы — все это очерчивало грань, за которую они не могли, не имели права перейти. Но видели ли вы когда-нибудь муху, привлеченную запахом липкой приманки? Ее лапки уже безнадежно увязли, ее судьба предрешена, а она впивается хоботком в сладкое угощение, не ведая, что ее ждет.

Это стало наркоманией, болезненным пристрастием, одержимостью. Просыпаться каждое утро и смотреть почту. Смотреть почту днем, много раз в течение дня. Чувствовать теплую волну, поднимающуюся внутри, каждый раз, когда в папке «Входящие» обнаруживался конвертик со знакомым адресом. Читать и перечитывать сообщение по много раз, даже если оно состояло всего из пары строк. Считать день чудным и удивительным, когда письмо оказывалось длинным. А писать Тристан умел. Удивительно, почему он не стал писателем, он был бы знаменитым.

Они стали разговаривать каждый вечер, делая редкие исключения, когда кто-либо из них был занят, или хотел раньше лечь спать. Один вечер, одну ночь еще можно было потерпеть, зная, что днем придет письмо, или письма. Но дни, когда он или она куда-то уезжали, были невыносимы — для того, кто оставался дома, интернет сразу становился пустым и скучным, словно пыльная комната, а для того, кто уезжал,  таким же пустым и пыльным начинал казаться реальный мир. Тристан проводил такие пустые вечера, наполнив стакан бренди со льдом и мечтая о встрече, а Изольда перечитывала его письма, или сочиняла свои послания.

Первое подозрение возникло у Тристана. Он сказал: «Ты знаешь, если бы человек одного со мною пола сказал, что он читал тех же писателей что и я, что он любит те же стихи, что его волнуют похожие проблемы, это не произвело бы такого впечатления, я не был бы столь затянут в это общение». И они немного поговорили о том, не любовь ли это. Некоторые признаки любви были налицо, но полной уверенности еще не было. Слишком это все было дико  — два взрослых, семейных человека, влюбились, не видя лица друг друга, не слыша голоса, не имея надежды на встречу в реальном мире.

Любовь или не любовь, но это состояние явно прогрессировало. Теперь Тристан целыми днями находился в отрешенном состоянии счастья, упиваясь воспоминаниями о прошлой ночной беседе, предвкушая следующую встречу, сочиняя строчки дневных писем. Изольда же бродила по реальному миру в том сомнамбулическом состоянии, что свойственно женщинам на заре любви — невидящие глаза, устремленные в мир грез, рассеянная улыбка, тяжелая нега, придающая плавность и медленность всем движениям. Стоит ли говорить, что письма Тристана и все беседы с ним она распечатывала и хранила, перечитывая многократно.

Однажды ночью, посреди возвышенной беседы о поэзии Цветаевой, Тристан вдруг произнес: «Я вдруг представил, как мы гуляем вдоль набережной, я останавливаю тебя, прижимаю к себе, запрокидываю твою голову и целую». Наверное, это было всего лишь образом, навеянном строками Цветаевой:

Простимся у реки полощущей
Цветные бусы фонарей,
Я доведу тебя до площади,
Видавшей отроков царей…

Случайно оброненные слова. Однако Изольда вдруг ощутила этот поцелуй так, как ощущала реальные поцелуи — упоительную слабость в ногах, горячую волну, бегущую вдоль тела, звенящий шар, кружащийся в голове. Только эти ощущения были сильными, гораздо более сильными, чем все, что она чувствовала до сих пор. С этой ночи они не обманывали себя — они были страстно, безумно влюблены.

Разговоры о поэзии были оставлены. Теперь Тристана интересовала только Изольда, а Изольду только Тристан. Они выспрашивали друг у друга самые мельчайшие подробности той жизни, которая была до их встречи, словно стремясь воссоздать ее, они обменивались своими откровениями, воспоминаниями, мечтами, страхами и желаниями. Это было похоже на путешествие — постепенное погружение во внутренний мир другого человека, исследование его души, мыслей и чувств. Впрочем, исследованием души они не ограничивались. С той памятной ночи, они стали познавать запретный плод виртуальной реальности, который циничные пользователи аськи нарекли виртуальным сексом. Их речи становились все смелее, а воображение все сильнее разжигало пламя в их телах, скрюченных перед мониторами. По мере того как ночи, насыщенные переживаниями, заполняли их жизнь, дни превращались в серые тени, скользившие мимо них томительной чередой.

Однажды Изольда ехала в московском метро после особенно долгой ночной беседы — они с трудом оторвались друг от друга в четыре часа утра. Внезапно она почувствовала, как привычная картинка перед ее глазами — струящиеся змеи неведомых кабелей в окне вагона, унылые лица, сидящих пассажиров — сместилась, смазалась и начала меняться. Колеса, до той поры, стучавшие где-то за границей сознания, вдруг загрохотали в мозгу, ускоряя свой ритм, словно военные барабаны. В панике, невероятным усилием она схватила кончик ускользающей реальности и ухитрилась таки вернуть ее на место. На следующей остановке она вышла из вагона, чувствуя, как горячие струйки пота катятся по ее спине. Было ясно, что надо возвращаться домой — с ней что-то случилось, она больна, может быть она сходит с ума.

Продолжение

 

НА ГЛАВНУЮ НОВЫЕ СТАТЬИ  ОН И ОНА  ОБ АВТОРАХ ПИШИТЕ НАМ