НА ГЛАВНУЮ НОВЫЕ СТАТЬИ  ОН И ОНА  ОБ АВТОРАХ ПИШИТЕ НАМ
Она была обручена...

Подумать только, одиннадцать лет прошло.  Это я о своем. О позапрошлой жизни.

А в этой жизни я опять студент.  Теперь я получаю МВА (кто бы мне сказал в девяносто первом).  Да, мои однокурсники здесь, наверное, самые талантливые, целеустремленные, упорные и трудолюбивые люди, которых я когда-либо встречала или встречу в таких концентрациях.  Да, с ними себя лучше не сравнивать.  Потому что если ты лучше – они будут коситься на тебя, а если они лучше – ты на них.  Так что для своего же блага народ упирается башкой и старается не смотреть в тетрадку соседа.

Несмотря на страшную нагрузку (профессора сами иногда задумываются – и чего мы вас так глушим?) и благодаря общей талантливости собравшихся, помимо трагикомедий на почве непроходимости регрессий и портфельных теорий, встречаются и другие жанры.  Вот, например, драма, которую я наблюдаю четыре дня в неделю.

Она была обручена;  он был обречен.  Перестать разговаривать им было также невозможно, как стереть печальный блеск ее кольца в его глазах.  Он не мог пересказать, что он объяснял ей и как, но мог подолгу говорить о том, как она смеялась.  А смеялась она взахлеб, то запрокидывая кудрявую голову, то стукаясь лбом об стол.

Он был здесь чужим среди своих;  она – своей среди чужих.  Они говорили на третьем языке.  Говорили много, быстро, цитатами, заканчивая фразы друг друга, поэтому не замечали акцента.  Иногда они казались друг другу близнецами, хотя она была по сути рыжей коалой, а он – черным псом.

Она была на столько же лет моложе, во сколько раз больше успела понаделать глупостей.  Она пугала его, считая вслух, что 30% от 100 – это 33, и обижалась на него за то, что он все знал, ничего не читая.  В его бритой голове было два инженерных и одно неоконченное медицинское образование.

Она помогла ему купить ботинки и ушла как-то в его джинсах, подвязав и закатав их, где только можно.  Нет, он даже руки ей не целовал никогда.  Просто она пришла откуда-то в костюме, а в нем не поваляешься на полу с книжкой.  Он как-то совершенно повседневно сказал ей, что он ее любит.  И был так непререкаем при этом, что ей не пришлось отвечать или переспрашивать.

Ей нравилось смотреть, как он работает, как хмурится, прикусывая розовое пятнышко на чайной губе, как спорит с ней, и как темна и глубока змеиная мудрость в его словах.  Он же мог часами сидеть и слушать, как она придумывает свои комнаты, потому что знал, что вот так он точно не может.  Она много раз объясняла ему, как она думает по спирали, как иногда подолгу не может найти ее ось, но для него это было - как для нее органическая химия.

Он обижался, когда слышал, как она перелистывает страницы, разговаривая с ним.  Но зато она умела замереть и слушать, когда он сердился.  Потом он замечал обернутый вокруг нее внештатно пушистый хвост и тоже затихал.

Он был святым по сравнению с ней, она это быстро поняла и не задавала вопросов (он и правда успел помонашить на Тибете).  Особо ему отвечать ей тоже не приходилось – он, казалось, знал все, что она говорила за секунду до того, как она находила слова.  Поэтому часто она улыбалась одной из 642 своих улыбок и знала, что мелькнувшая мыслишка уже им прочитана.  И прочитала она была, оставляя в перепутанных ее кудрях только брызги с копыт мелких бесов...  Иногда я сижу за ее спиной и они сверкают на меня оттуда.

Сегодня я не увижу их – она куда-то в горы махнула с женихом, а он окопался в своей комнате и размеренно ждет, когда она вернется.  А в понедельник они снова будут сидеть рядом на лекции по маркетингу.  А потом будут весь перерыв препираться в коридоре о том, как можно было задурить всей Европе голову дорогой и странной машиной Ленд Ровер Дискавери.  И я обязательно подойду послушать.  Потому что никто, как она, не пропоет на одном земфирном вдохе об аристократизме этого урода на колесах, и никто, как он, не скажет, почему людей, которые это построили, нельзя считать механиками и инженерами.

Мы все, как и они, знаем, что в конце она выйдет замуж, а он уедет в Европу и найдет себе там португалку.  И так оно и будет, потому что это правильно.  Но если бы им случилось быть здесь в разные годы, стены школы казались бы нам намного более серыми.

Эвелина Розман

2 ноября 2002 г.

 

НА ГЛАВНУЮ НОВЫЕ СТАТЬИ  ОН И ОНА  ОБ АВТОРАХ ПИШИТЕ НАМ