НА ГЛАВНУЮ НОВЫЕ СТАТЬИ  ПУТЕШЕСТВИЯ  ОБ АВТОРАХ ПИШИТЕ НАМ

Запахи

Отпуск пахнет «Рафаэлло». А начинается отпуск не тогда, когда садишься в самолет, и не тогда, когда разбавляешь и прессуешь гору туфель, купальников, платьев и пляжных сумок до размеров одного маленького чемодана. А тогда, когда стоишь перед полками с солнцезащитным кремом в большом магазине, открываешь колпачки, придавливаешь бутылки чуть-чуть (чтобы не выпрыгнуло) и улыбаешься, получив искомое - маслянистое облачко кокосового счастья.

Аэропорт пахнет электричеством. Все стоят в очереди примерно на час больше, чем расчитывали, нервничают, боязливо поглядывают на часы, поработившие на этот час своих хозяев, и, конечно, рявкают на детей, собак и друг на друга. Потом у меня навсегда забирают любимый швейцарский ножик размером с мой мизинец, поскольку висит он у меня на ключах (лет пять уже) и в багаж его сдать мне и в голову не пришло. Я свирепею, наконец, и тоже начинаю искрить.

Самолет пахнет тканью сидений, только что из химчистки. Устав от собственных и окружающих нервов, я засыпаю, едва усевшись.  Стюардесса будит меня, чтобы я открыла шторку-задвижку – так положено взлетать.  Да провались ты...  Нет, не надо. Я думаю о маме, которая ненавидит летать, о папе, который строил все, на чем мама ненавидит летать, и мысленно желаю нам всем взлететь и приземлиться по всем их, тибидох, правилам.  Летим. Прилетаем.

Майами пахнет сигарами. Их носят в картонных коробках ворохом, как карамельки.  И грустно смотрит на мускулистых дев небритый призрак Джанни. Ах, он умер прямо здесь, на этих самых ступеньках, си, сеньорина.  Нет, Донателла никогда не открывает этих ворот. Вообще, тут как-то уже не Америка. 70% города говорит по-испански.  Кубинские сигары, как журнал «Америка» у нас двадцать лет назад: вроде есть, а спросишь – ни-ни.  Девчонки шастают в купальниках, где хотят. Красивых лиц с модельными фигурами всех оттенков кожи здесь больше, чем вокруг киностудий на западном берегу (студенческие каникулы).  Казино, клубы, бары, архитектура такая, латино-приморская, пальмы, особняки. В общем, мафия. И совсем не такая здесь влажность, как меня пугали. Просто жарко.

Корабль пахнет вдумчивыми скандинавскими стройматериалами. На обследование, опробирование и безоговорочное одобрение всего, что там понастроено, как раз почти хватило недели.  Поразило меня не то, что в нем 15 этажей, театр, бассейны, казино, бульвар магазинов размером с линию ГУМа, дорожки для бегунов и ролиководов, гольф, несчитано ресторанов и кафе, конференц-зал, очень неплохая библиотека, каток (?!), спа, спортзал и 1000 человек одного только персонала.  Поразило мой придирчивый к халтуре взгляд то, как все это сделано. Каждый шов, стык (российская слабость), винт, уголок, поверхность – подогнаны и отшлифованы с маниакальной тщательностью. И еще картины со смутными очертаниями солнц и лиц, составленные из цельных кусков белого, черного, розового, зеленого и оранжевого мрамора размером полтора на три метра на лестничных пролетах. И даже температура однокранного душа у бассейна задана идеально – не ниже и не выше того, что просоленная и проветренная шкурка больше всего просит. И количество воды, выливающееся в ответ на одно нажатие на кнопку-кран - как раз, чтобы всю соль смыть, пофыркать, повертеться и, стряхнув брызги, отодвинув шелковистую белую занавеску, открыв очень полукруглые тяжелого шершавого стекла дверцы с красивыми ручками, царственно шагнуть на очень буржуазно-нескользкую плитку. Справа по борту весь день проплывает Куба.

Василькового цвета Карибское море на Гаити пахнет не йодом и арбузом, а манго, то есть почти морковкой, и чуть слаще, чем все остальные моря.  И задумчиво-беспечная музыка-перестук с произвольными соло кое-где вдруг в исполнении пятерых сухоньких гаитян настраивает на бесконечное валяние под соседней пальмой.  Зеленые горы подошли к самой воде, но, как все местные, дружелюбно застыли с улыбкой, уступив место на песке приезжим людям. Песок крупный и блестящий, как морская соль. И я зысыпаю, наплававшись, под все это, и опрокидывая сонной пяткой ценную банку с газировкой...

Ямайка пахнет марихуаной и крепким одеколоном проститутов. Некурящих на Ямайке – как у нас непьющих. А кто покупает этих мелковатых красноглазых мужчинок – непонятно, но женщины разных народов с нашего корабля краснели и хихикали еще несколько дней. А по мне так «Аргентина - Ямайка 5:0». Джа растафаи. Узнаваемые вязаные шапки по городу не особенно ходят, а сидят в основном в местах стечения туристов – у водопадов.  Джа полиция.  Через двадцать шагов после каждого торговца подходит и спрашивает, что тот предлагал.  Джа даст нам всё, у нас больше нет проблем. В магазинах - кофе, Боб Марли с футбольным мячом, ром, настоящие хорошие часы, сигары, самоцветы, и все те же шапки.  Купила брату самую простую майку, а то здесь такое понапишут...  Джа майка.  Джа.  Город пыльный и облупленный, дороги раздолбанные. Зато бежевый жигуль-копейка, с проревевший мимо в джунгли за углом, в этих колдобинах себя чувствует, видимо, как дома. (Как?  Да с Кубы.)

Кайманские острова пахнут дорогой хлопчатобумажной бумагой хорошо промытых через сахарную пудру песка долларов. Банк Австрии.  Здрассь...  Но зато цивильно, умыто, королева Англии на деньгах и почтовых марках. Весело наворачивают круги в бассейне питомника юные черепашки. Легкие красивые дома стоят практически плечо к плечу вдоль пляжа. Таблички сообщают о частности территории. Но последние пять шагов по песку к воде – ничьи, твои, валяйся, где хочешь.  Море, как котенок конфетной бумажкой, играется ракушками у ног и ласково мурлычет. Из воды на песок с воплями восторга выскакивает мой совершенно шоколадный уже муж, одним легким движением развязавший два бантика, на которых держались мои плавки, и машет ими, как флагом.  Тут же аквалангистов толпы!!!  Отдай, млекопитающее. Что ты там фотографируешь?..

Мексиканский остров Козумел пахнет раскаленным серебром и сухими обветренными камнями руин Майя. Мы объехали весь остров на мотороллере, чего и всем остальным советуем. Прав не спрашивают, страховки не требуют, шлемов не выдают. Садись и "едь", что называется. Нашли все ценные места, поплавали у коралловых рифов, полазили по руинам, накупили серебра. И наконец, мне кажется, поймали в кадр настоящий цвет этой немыслимой воды. Но сейчас по фотографиям даже я уже не верю, что она была такая. Только помню, как сказала себе, будучи еще там, что на самом деле она еще лучше...

Когда мы сошли с корабля в порту Майами, пахло кофе и апельсиновым соком. Было семь утра седьмого дня отпуска. Нам предстояло выяснить, чем отличаются аллигаторы от крокодилов и решить, что первых мы любим больше. Гид с голосом солиста AC/DC провез нас по своим владениям, и далеко разносились над осокой его хрипло-пиратские приветствия «малышам», поджидающим мокрой хлебной корки или туристического мизинца.  А потом мы приплыли в мутную часть реки и он всех нас выгнал из лодки, каждого спрашивая, откуда приехали. И хотя головой понимаешь, что его дружки обитают только в самой прозрачной воде, но опустить ногу за борт оказалось непросто.  “From Russia?  Vonnnnn iz lodkiiii!” – проскрежетал пират, и пришлось мне сбрасывать свои Балли, подбирать длинный подол и погружаться по щиколотку в илистое дно...  Зато фотография хорошая. Потом мы часа три проспали в плетеных креслах на крыше аэропорта у бассейна, потом мы летели, потом мы переживали за ракушки в багаже, который застрял где-то в путаном организме аэропорта, а потом как-то быстро приехали домой. 

Было уже поздно. Дома пахло сушеными цветами, как всегда. Из волос и вещей продолжал сыпаться песок. Через шесть часов снова надо было везти мужа в аэропорт, в командировку. В голове, как в ракушке, шумело море.

Ваша Эвелинка,
25 июня 2002

Чтобы увеличить фотографии, кликните на них, а, чтобы вернуться назад, кликните на кнопку Back.

НА ГЛАВНУЮ НОВЫЕ СТАТЬИ  ПУТЕШЕСТВИЯ  ОБ АВТОРАХ ПИШИТЕ НАМ